Неточные совпадения
— Ты
плачешь? Ты
плачешь? — в голосе ее зазвучали удивление, нежность и сострадание. — Милый мой… Да
перестань же,
перестань…
Не мучь себя, голубчик. Ведь мне так хорошо возле тебя.
Не будем же
плакать, пока мы вместе. Давай хоть последние дни проведем весело, чтобы нам
не так тяжело было расставаться.
Прежде и после погребения я
не переставал плакать и был грустен, но мне совестно вспомнить эту грусть, потому что к ней всегда примешивалось какое-нибудь самолюбивое чувство: то желание показать, что я огорчен больше всех, то заботы о действии, которое я произвожу на других, то бесцельное любопытство, которое заставляло делать наблюдения над чепцом Мими и лицами присутствующих.
Она уходит на чердак, запирается там,
не переставая плачет, проклинает самое себя, рвет на себе волосы, не хочет слышать никаких советов и говорит, что смерть для нее остается единственным утешением после потери любимой госпожи.
Людмила некоторое время не отвечала. Старуха с прежним выражением в лице и в какой-то окаменелой позе стояла около кровати дочери и ожидала ответа ее. Наконец Людмила,
не переставая плакать, отозвалась на вопрос матери:
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую
не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно;
перестань: // Ты
заплатил безумству дань.
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам // Кричит: «Да
перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, // Жалеть о прежнем, о былом: // Довольно, пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: //
Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,
— То есть
не совсем о бугорках. Притом она ничего бы и
не поняла. Но я про то говорю: если убедить человека логически, что, в сущности, ему
не о чем
плакать, то он и
перестанет плакать. Это ясно. А ваше убеждение, что
не перестанет?
Она как будто и
не испугалась Свидригайлова, но смотрела на него с тупым удивлением своими большими черными глазенками и изредка всхлипывала, как дети, которые долго
плакали, но уже
перестали и даже утешились, а между тем нет-нет и вдруг опять всхлипнут.
— Зачем? — повторила она, вдруг
перестав плакать и обернувшись к нему. — Затем же, зачем спрятались теперь в кусты, чтоб подсмотреть, буду ли я
плакать и как я буду
плакать — вот зачем! Если б вы хотели искренно того, что написано в письме, если б были убеждены, что надо расстаться, вы бы уехали за границу,
не повидавшись со мной.