Неточные совпадения
— Да
вот дивлюсь, как вы пишете.
Вот бы мне так… Нет, нет… не так, как вы, — смущенно заторопился он, видя, что я улыбаюсь… — Мне бы
только мое фамилие…
— Ну скажи, Ярмола, — «ма». Просто
только скажи — «ма», — приставал я к нему. — Не гляди на бумагу, гляди на меня,
вот так. Ну, говори — «ма»…
Я разбирал
только отдельные слова, не имевшие между собой никакой связи: «
Вот тебе и бабушка Мануйлиха…
— А мы разве трогаем кого-нибудь! — продолжала она, проникаясь ко мне все большим доверием. — Нам и людей не надо. Раз в год
только схожу я в местечко купить мыла да соли… Да
вот еще бабушке чаю, — чай она у меня любит. А то хоть бы и вовсе никого не видеть.
— Да что у нас вам делать? Мы с бабкой скучные… Что ж, заходите, пожалуй, коли вы и впрямь добрый человек.
Только вот что… вы уж если когда к нам забредете, так без ружья лучше…
— Чего мне бояться? Ничего я не боюсь. — И в ее голосе опять послышалась уверенность в своей силе. — А
только не люблю я этого. Зачем бить пташек или
вот зайцев тоже? Никому они худого не делают, а жить им хочется так же, как и нам с вами. Я их люблю: они маленькие, глупые такие… Ну, однако, до свидания, — заторопилась она. — Не знаю, как величать-то вас по имени… Боюсь, бабка браниться станет.
— А
вот вы мне тогда не сказали, что вам бабка гадала, — произнесла Олеся. И, видя, что я опасливо обернулся назад, она прибавила: — Ничего, ничего, она немного на ухо туга, не услышит. Она
только мой голос хорошо разбирает.
Вышло вам
вот что: человек вы хотя и добрый, но
только слабый…
Только все это будет еще через много лет, а
вот в этом году…
— Ну, уж этого я не знаю. Да и вышло-то так, что не вы это сделаете, — не нарочно, значит, а
только через вас вся эта беда стрясется…
Вот когда мои слова сбудутся, вы меня тогда вспомните.
Трофим, мельник, в позапрошлом году у себя на млине удавился, а я его
только за два дня перед тем видела и тогда же сказала бабушке: «
Вот посмотри, бабуся, что Трофим на днях дурной смертью умрет».
— Что бы вам такое показать? — задумалась она. — Ну хоть разве это
вот: идите впереди меня по дороге…
Только, смотрите, не оборачивайтесь назад.
— Ну
вот это самое. Я тогда у старого помещика, господина Абросимова, эту халупу выпросила. Ну, а теперь будто бы купил лес новый помещик и будто бы хочет он какие-то болота, что ли, сушить.
Только чего же я-то им помешала?
— Дорогой мой, а я ведь и забыла совсем, что тебе домой надо спешить, — спохватилась вдруг Олеся. —
Вот какая гадкая! Ты
только что выздоровел, а я тебя до сих пор в лесу держу.
— Надо нам проститься с тобой, Ванечка, — заговорила она решительно. —
Вот как
только чуть-чуть поправлюсь, сейчас же мы с бабушкой и уедем отсюда. Нельзя нам здесь оставаться больше…
— Об тебе я больше всего думаю, мой родной.
Только… видишь ли… не судьба нам вместе быть…
вот что!.. Помнишь, я на тебя карты бросала? Ведь все так и вышло, как они сказали тогда. Значит, не хочет судьба нашего с тобой счастья… А если бы не это, разве, ты думаешь, я чего-нибудь испугалась бы?
Неточные совпадения
—
Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни
только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
— А ей-богу, так! Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь
только десяток, так
вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так
вот происшествия! Но
только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Ведь
вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если
только не выпили! народ такие воры! А
вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь
вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
— Это просто выдумано
только для прикрытья, а дело
вот в чем: он хочет увезти губернаторскую дочку.