Когда-то, месяца три или четыре тому назад, во время катанья по реке большим обществом, Нина, возбужденная и разнеженная красотой теплой летней ночи, предложила Боброву свою дружбу на веки вечные, — он принял этот вызов очень серьезно и в продолжение целой недели называл ее своим другом,
так же как и она его, И когда она говорила ему медленно и значительно, со своим обычным томным видом: «мой друг», то эти два коротеньких слова заставляли его сердце биться крепко и сладко.
Неточные совпадения
Но Бобров находил, что эти особенности, характерные для всякой донской лошади, составляют красоту Фарватера
так же,
как кривые ноги у таксы
и длинные уши у сеттера.
Когда он вышел на балкон, все четыре барышни разом, совершенно тем
же тоном
и так же в нос,
как их маменька, воскликнули...
Этих слов было достаточно, чтобы расшевелить желчь в душе Боброва. Его всегда выводил из себя узкий, мещанский словарь Зиненок, с выражениями вроде: «Она его любит, но не уважает», «Она его уважает, но не любит». Этими словами в их понятиях исчерпывались самые сложные отношения между мужчиной
и женщиной, точно
так же,
как для определения нравственных, умственных
и физических особенностей любой личности у них существовало только два выражения: «брюнет»
и «блондин».
Я знаю, если кто-нибудь упомянет в разговоре про луну, вы сейчас
же вставите: «
Как эта глупая луна»,
и так далее.
— Ну, вот видите… Я ведь всегда был уверен, что у вас отзывчивая, нежная
и чуткая душа. Отчего
же вы не хотите всегда быть
такой,
как теперь?
Рабочие — их было до трех тысяч человек
так же дружно,
как кланялись Квашнину, перекрестились широкими крестами, склонили головы
и потом, подняв их, встряхнули волосами…
Каждый подъезжавший экипаж вызывал между ними минутный переполох, но
так как «рыжего
и толстого начальника» до сих пор еще не было, то они тотчас
же успокаивались.
— Это еще хуже… Я чувствую в вас какую-то непостижимую для меня
и ужасную перемену… Ну, будьте
же откровенны, Нина, будьте
такой правдивой,
какой я вас еще сегодня считал…
Как бы ни была страшна истина, скажите ее. Лучше уж для вас
и для меня сразу кончить…
Но, движимый чувством дружбы
и уважения, я не могу не пожелать, чтобы наш дорогой товарищ, Станислав Ксаверьевич Свежевский,
и на новом своем поприще в Петербурге оставался
таким же деятельным работником
и таким же любимым товарищем,
как и здесь…
Ему казалось, что подъем бесконечен,
и тупое отчаяние овладевало его душой. Но он продолжал карабкаться наверх, ежеминутно падая, ссаживая колени
и хватаясь руками за колючие кусты. Временами ему представлялось, что. он спит
и видит один из своих лихорадочных болезненных снов.
И панический переполох после пикника,
и долгое блуждание по дороге,
и бесконечное карабканье по насыпи — все было
так же тяжело, нелепо, неожиданно
и ужасно,
как эти кошмары.
— Что
же мне делать? Что
же мне делать? — шептал опять Андрей Ильич, ломая руки. — Она
такая нежная,
такая чистая — моя Нина! Она была у меня одна во всем мире.
И вдруг — о,
какая гадость! — продать свою молодость, свое девственное тело!..
Среди этого ужасного состояния внутреннего раздвоения наступали минутные проблески, когда Бобров с недоумением спрашивал себя: что с ним,
и как он попал сюда,
и что ему надо делать? А сделать что-то нужно было непременно, сделать что-то большое
и важное, но что именно, — Бобров забыл
и морщился от боли, стараясь вспомнить. В один из
таких светлых промежутков он увидел себя стоящим над кочегарной ямой. Ему тотчас
же с необычайной яркостью вспомнился недавний разговор с доктором на этом самом месте.
«Кроме формального развода, можно было еще поступить, как Карибанов, Паскудин и этот добрый Драм, то есть разъехаться с женой», продолжал он думать, успокоившись; но и эта мера представляла те же неудобства noзopa, как и при разводе, и главное — это, точно
так же как и формальный развод, бросало его жену в объятия Вронского. «Нет, это невозможно, невозможно! — опять принимаясь перевертывать свой плед, громко заговорил он. — Я не могу быть несчастлив, но и она и он не должны быть счастливы».
— Да я полагаю, — ответил Базаров тоже со смехом, хотя ему вовсе не было весело и нисколько не хотелось смеяться,
так же как и ей, — я полагаю, следует благословить молодых людей. Партия во всех отношениях хорошая; состояние у Кирсанова изрядное, он один сын у отца, да и отец добрый малый, прекословить не будет.
Неточные совпадения
«
Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О,
так пойдем
же». Князь подходит // К своей жене
и ей подводит // Родню
и друга своего. // Княгиня смотрит на него… //
И что ей душу ни смутило, //
Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот
же тон, // Был
так же тих ее поклон.
Всё тот
же ль он иль усмирился? // Иль корчит
так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, //
Как вы да я,
как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
Пролетки были поданы,
и он поехал тот
же час к полковнику, который изумил его
так,
как еще никогда ему не случалось изумляться.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою,
и один из священнодействующих, тут
же находившихся, приносивший с
таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях
и давно лезла оттуда подкладка, за что
и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям,
как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад
и Чистилище провожает автора до Рая.]
и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла
и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.]
и двумя толстыми книгами, сидел один,
как солнце, председатель.
Случись
же так, что,
как нарочно, в то время, когда господа чиновники
и без того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору разом две бумаги.