Капитолина Егоровна только потихоньку
засмеялась в ответ. Она не решалась прямо открыться, но мое предложение, очевидно, разогрело и ее.
Неточные совпадения
Смеются вдвое
в ответ на это обступившие его приближенные чиновники;
смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
— Вы все лжете, — проговорил он медленно и слабо, с искривившимися
в болезненную улыбку губами, — вы мне опять хотите показать, что всю игру мою знаете, все
ответы мои заранее знаете, — говорил он, сам почти чувствуя, что уже не взвешивает как должно слов, — запугать меня хотите… или просто
смеетесь надо мной…
И только? будто бы? — Слезами обливался, // Я помню, бедный он, как с вами расставался. — // Что, сударь, плачете? живите-ка
смеясь… // А он
в ответ: «Недаром, Лиза, плачу, // Кому известно, что́ найду я воротясь? // И сколько, может быть, утрачу!» — // Бедняжка будто знал, что года через три…
Мы взаимно раскланялись. Кланяясь, я случайно взглянул на ноги — проклятых башмаков нет как нет: они лежат подле сапог. Опираясь на руку барона Крюднера, которую он протянул мне из сострадания, я с трудом напялил их на ноги. «Нехорошо», — прошептал барон и
засмеялся слышным только мне да ему смехом, похожим на кашель. Я, вместо
ответа, показал ему на его ноги: они были без башмаков. «Нехорошо», — прошептал я
в свою очередь.
Бочковой было 43 года, звание — коломенская мещанка, занятие — коридорная
в той же гостинице «Мавритания». Под судом и следствием не была, копию с обвинительного акта получила.
Ответы свои выговаривала Бочкова чрезвычайно смело и с такими интонациями, точно она к каждому
ответу приговаривала: «да, Евфимия, и Бочкова, копию получила, и горжусь этим, и
смеяться никому не позволю». Бочкова, не дожидаясь того, чтобы ей сказали сесть, тотчас же села, как только кончились вопросы.