— Могу! — ответил он решительно и даже не без веселости. — Се сон де пустяки. Мы всю
эту штуку вам во как обделаем! И овцы будут целы, и волки сыты. Это я все могу, а только ты, Нюта, не сердись. Дутье-то в сторону! А лучше протяни-ка лапку старому другу!.. Честно и открыто протяни! От сердца! Ну, Нюта!.. Что же?.. Я жду!.. — ласково понудил он, после короткого выжидательного молчания, подставив ей свои ладони. — Хочешь услуги от меня, так мирись!
Неточные совпадения
— «Мужики! Мужики!» — что такое «мужики»?.. Мужики —
это вздор! Никаких тут мужиков нам и не надобно. Главная
штука в том, — значительно понизил он голос, наклоняясь к лицу молодой девушки, — чтобы демонстрацию сделать… демонстрацию правительству, — поймите вы
это, сахарная голова!
Ничего
этого у нас, в сущности, нет и не было, а вся
штука в том, что мы все, во-первых, добрые, очень добрые, и сердце у нас какое-то мягкое, слюноточивое; а второе дело, что все мы больно уж на брюхо горазды.
— Эка
штука три рубля! — говорил он фыркая и задирая голову. — Оттого и сочувствует, что у Петра Петровича и у самого-то преподавание-то идет почитай что на тех же самых жандармственных принципах; а небойсь, кабы мы вели
эту школу, так нам бы кукиш с маслом прислал!
Эта присылка только еще больше все дело компрометирует.
— А вот бы штука-то была, — с оживлением начал учитель, словно под наитием внезапно блеснувшей мысли, — если бы
этого самого «Орла» да дернуть сегодня на публичном чтении?
— А что, и в самом деле, — схватился с места студент, — как вдруг
этот Подвиляньский возьмет да и не придет на дуэль-то? Вот будет штука-то!
— Ха, ха, ха, ха, ха!.. Вот тебе и шляхетский гонор!.. Вот тебе и бретер!.. Ха, ха, ха!.. Однако выкинул же, бестия,
штуку!.. Увернулся!.. Находчиво, нечего сказать, весьма находчиво!.. Ах, какой же
это мерзавец, однако!..
— А и в самом деле любопытная
штука! — пробурчал себе под нос философ, окинув внимательным взглядом всю залу, — мода
это, что ли, завелась у них такая? Пойду спрошу у Марьи Ивановны, благо и сама тоже в черном: она ведь человек компетентный.
«Десяти тысяч не пожалею, — думал он, — а уж
этой пакости не допущу!.. Потому имя марает… Лишь бы более не запросил, каналья… В случае надобности можно и поторговаться. А как упрется?.. Вот она штука-то!.. Коли упрется, пожалуй, что и уступишь… Эка напасть, помилуй Господи!..»
— Послушай-ко, Шишкин,
штука хорошая! — шепотом начал Свитка, чуть лишь они остались одни. — Ведь
эти старцы имеют огромное влияние на народ; к ним вот сюда и подаяние приносят, и за советом, и за поучением идут — святыми почитают, — кабы
этому старцу-то, что называется, очки втереть? Настроить бы полегоньку на такой лад, чтобы сам подходящую песенку запел?.. А?.. Что ты на
это скажешь?
— А кто же Расею-то защищать будет? — продолжал он; — коли войска нет, сичас, значит, неприятель подошел, и сичас заполонил себе как есть всю землю.
Это он под нас, значит, ловкую
штуку подводит!.. Никак тому быть невозможно, без войска-то! Он, значит, только глаза отводит!..
— Нет, брат, Ардальоша, ты
этого так не говори! — вмешался золотушный пискунок; —
это так оставить нельзя! Долг каждого порядочного господина, если мы узнали такую
штуку, наш прямой долг чести предупредить поскорей порядочных людей об
этом, а то ведь другие пострадать могут…
Австралийские дикари, например, едят человечину и находят, что
это вполне честно и нравственно, потому что они, победители, едят своих врагов, побежденных; а дураки английские миссионеры говорят, что
это безнравственно кушать себе подобных; а мы, например, находим, что
это ни нравственно, ни безнравственно, а просто
штука в том, что мы не сделали себе привычки жрать человечину, или предки наши почему-то отвыкли от
этого; ну, или просто от того, наконец, что
это у нас не принято, не в обыкновении — и только!
Как-то раз, находясь в неприятном расположении духа и в грустном раздумье по поводу
этих самых причин, шел Бейгуш один по Невскому проспекту и нечаянно столкнулся с паном Слопчицьким. Пан грабя на сей раз был в авантаже, одет изящно и потому добр, весел и изобретателен на всякую остроумную
штуку.
— Кой черт улики! А впрочем, именно по улике, да улика-то эта не улика, вот что требуется доказать! Это точь-в-точь как сначала они забрали и заподозрили этих, как бишь их… Коха да Пестрякова. Тьфу! Как это все глупо делается, даже вчуже гадко становится! Пестряков-то, может, сегодня ко мне зайдет… Кстати, Родя, ты
эту штуку уж знаешь, еще до болезни случилось, ровно накануне того, как ты в обморок в конторе упал, когда там про это рассказывали…
Неточные совпадения
— Но вздор, вздор, — сказал он вслух и тут же почувствовал решимость на все
штуки. — Я знаю
это лучше: я участвовал при последних минутах покойницы. Мне
это лучше всех известно. Я готов присягнуть самолично.
— А вот что! — сказал барин, очутившийся на берегу вместе с коропами и карасями, которые бились у ног его и прыгали на аршин от земли. —
Это ничего, на
это не глядите; а вот
штука, вон где!.. А покажите-ка, Фома Большой, осетра. — Два здоровых мужика вытащили из кадушки какое-то чудовище. — Каков князек? из реки зашел!
В то самое время, когда Чичиков в персидском новом халате из золотистой термаламы, развалясь на диване, торговался с заезжим контрабандистом-купцом жидовского происхождения и немецкого выговора, и перед ними уже лежали купленная
штука первейшего голландского полотна на рубашки и две бумажные коробки с отличнейшим мылом первостатейнейшего свойства (
это было мыло то именно, которое он некогда приобретал на радзивилловской таможне; оно имело действительно свойство сообщать нежность и белизну щекам изумительную), — в то время, когда он, как знаток, покупал
эти необходимые для воспитанного человека продукты, раздался гром подъехавшей кареты, отозвавшийся легким дрожаньем комнатных окон и стен, и вошел его превосходительство Алексей Иванович Леницын.
— А вот слушайте: Грушницкий на него особенно сердит — ему первая роль! Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и
штука… Вызовет на дуэль: хорошо! Все
это — вызов, приготовления, условия — будет как можно торжественнее и ужаснее, — я за
это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах их поставлю, черт возьми! Согласны ли, господа?
Он бросился в угол, запустил руку под обои и стал вытаскивать вещи и нагружать ими карманы. Всего оказалось восемь
штук: две маленькие коробки, с серьгами или с чем-то в
этом роде, — он хорошенько не посмотрел; потом четыре небольшие сафьянные футляра. Одна цепочка была просто завернута в газетную бумагу. Еще что-то в газетной бумаге, кажется орден…