Чуть только профессор в своих чтениях объективен — эти господа решают, что он отстал, что сущность его лекций — мертвечина, что поэтому его не только не должно слушать, но следует прогнать.
Неточные совпадения
Один
только луч масляного фонаря слабо закрадывался с улицы в его окошко и
чуть светлой полосой ложился на стену.
«И чего я так испугался?» — думал Шишкин, подходя уже к своей квартире. «Ведь я сам
чуть не похвастался, что как знать чего не знаешь. Может, он оттого-то
только и поглядел на меня эдак… а он ужинать приглашал!.. Дурак, право, дурак я! И с чего он вообразился мне то вдруг из тех, то вдруг шпионом, а он, кажись, просто так себе, добрый малый и очень не глупый… А я, как дурак, струсил!»
Ардальон согласился и на извозчике полетел домой за черновою рукописью. Его душила злость и досада, но в тщетном бессилии злобы он
только награждал себя названиями осла и дурака, а Верхохлебову посылал эпитеты подлеца и мерзавца. «Двести пятьдесят рублей — шутка сказать! — так-таки ни за что из-под носа вот прахом развеялись!.. Экой мерзавец!
Чуть три половины не отнял! Три половины! Тьфу, подлец какой!»
Ей бы
только, по-настоящему, замуж выходить не следовало, но… это ошибка ее родных; ее выдали, не спрашивая согласия,
чуть не ребенком.
Перед этим в нашей литературе всецело господствовал «безобразный поступок» «Века». Все журналы, все газеты наполнялись этим «безобразным поступком», а одна из них
чуть ли даже не открыла специальный отдел для этого «поступка». — «Камень Виногоров… „Век“… madame Толмачева… безобразный поступок „Века“… Виногоров… безобразный»
только и слышалось со всех сторон литературной арены.
Члены коммуны
чуть ли даже не единодушно были убеждены, что этот вечный труженик способен
только смотреть за книжным магазином, корпеть над конторскими книгами и счетами, да еще по принципу добровольно измозжать плоть свою, а он вдруг чем-то еще таким занимался, за что люди знакомятся с секретными комнатами близ Цепного моста.
— Н-да-с, не дурно! Селедками, например, кормили и пить не давали… в нетопленой комнате по трое суток сидеть заставляли… спать не давали.
Чуть ты заснешь, сейчас тебя уж будят: «пожалуйте к допросу!» А допросы все, надо вам сказать, все ночью у них происходят. Ну-с, спросят о чем-нибудь и отпустят. Ты
только что прилег, опять будят: «еще к допросу пожалуйте!» И вот так-то все время-с!
Безостановочный, мелкий, осенний дождь и студеные ветры довершали несчастие погорельцев, которые ютились на площадях, под открытым небом, в грязи и мокроте,
чуть не на морозе — и каких
только проклятий не посылалось тут поджигателям!
Цитует немедленно тех и других древних писателей и
чуть только видит какой-нибудь намек или просто показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто, задает им запросы и сам даже отвечает на них, позабывая вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно, — и рассуждение заключено словами: «так это вот как было, так вот какой народ нужно разуметь, так вот с какой точки нужно смотреть на предмет!» Потом во всеуслышанье с кафедры, — и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников.
— Не совсем здоров! — подхватил Разумихин. — Эвона сморозил! До вчерашнего дня чуть не без памяти бредил… Ну, веришь, Порфирий, сам едва на ногах, а
чуть только мы, я да Зосимов, вчера отвернулись — оделся и удрал потихоньку и куролесил где-то чуть не до полночи, и это в совершеннейшем, я тебе скажу, бреду, можешь ты это представить! Замечательнейший случай!
На другой день,
чуть только стало смеркаться в поле, дед надел свитку, подпоясался, взял под мышку заступ и лопату, надел на голову шапку, выпил кухоль сировцу, утер губы полою и пошел прямо к попову огороду.
Наконец, и главное, конечно для того, чтоб его, Смердякова, разбитого припадком, тотчас же перенесли из кухни, где он всегда отдельно ото всех ночевал и где имел свой особенный вход и выход, в другой конец флигеля, в комнатку Григория, к ним обоим за перегородку, в трех шагах от их собственной постели, как всегда это бывало, спокон века,
чуть только его разбивала падучая, по распоряжениям барина и сердобольной Марфы Игнатьевны.
Неточные совпадения
Селифан
только помахивал да покрикивал: «Эх! эх! эх!» — плавно подскакивая на козлах, по мере того как тройка то взлетала на пригорок, то неслась духом с пригорка, которыми была усеяна вся столбовая дорога, стремившаяся
чуть заметным накатом вниз.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь, с открытою головою, немецкий сюртук московского шитья, с шляпой в руке на отлете,
только чуть державший двумя пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья в лице.
Только местами вдруг высовывался какой-нибудь не виданный землею чепец или даже какое-то
чуть не павлиное перо в противность всем модам, по собственному вкусу.
Как он ни был степенен и рассудителен, но тут
чуть не произвел даже скачок по образцу козла, что, как известно, производится
только в самых сильных порывах радости.
На щеголеватом столе перед диваном лежали засаленные подтяжки, точно какое угощенье гостю, и до того стала ничтожной и сонной его жизнь, что не
только перестали уважать его дворовые люди, но даже
чуть не клевали домашние куры.