— Н-да-с!.. Инквизиция! Утонченная, рафинированная инквизиция-с! — восклицает Ардальон. — И знаете ли, я вам скажу, надо иметь слишком твердый характер, слишком большой запасец силы воли, чтобы не пасть духом и не сделаться подлецом при такой инквизиции… Тут-с, батенька мой, вот уж именно что гражданское мужество нужно!.. Н-да-с!… Но уж зато же, могу сказать, и закалился же я теперь!… Теперь они могут делать со мной все,
что угодно, ни шиша им от меня не добиться.
Неточные совпадения
Розг, и в карцер, и вигани-и… и все,
что вам
угодно!
[Все,
что вам
угодно, господин директор!
— Да
что «ну-с»… «Ну-с» по-немецки значит орех! А я нахожу,
что все это глупость! Какая тут дуэль? По-моему, просто: коли повздорили друг с другом, ну возьми друг друга да и потузи сколько душе твоей
угодно!.. Кто поколотил, тот, значит, и прав!.. А то
что такое дуэль, я вас спрашиваю? Средневековый, феодально-аристократический обычай! Ну, и к черту бы его!.. Но в этом в Подвиляньском все-таки этот гонор еще шляхетский сидит, традиции, знаете, и прочее… Так вот,
угодно,
что ли, вам драться?
— Господи Боже мой! — продолжал он, — двадцать лет знаю человека, встречаюсь каждый день, и все считал его русским, а он вдруг, на тебе, поляк оказывается! Вот уж не ожидал-то! Ха-ха-ха! Ну, сюрприз! Точно
что сюрприз вы мне сделали! А ведь я какое
угодно пари стал бы держать,
что славнобубенский стряпчий наш Матвей Осипыч — русак чистокровный!.. Ведь я даже думал,
что он из поповичей!
— Где была, там уж нету! — отвечала она с усмешкой. — А ты вот
что, папахен… Мне с тобой надо поговорить серьезно и… решительно.
Угодно тебе меня выслушать?
— Да, это я.
Что вам
угодно?
—
Что вам
угодно? — угрюмо повернулся обличитель.
— А мне
угодно сказать тебе,
что ты дура! Как есть дура-баба несуразая! Ведь пойми, голова,
что я тебе за этот самый твой пашквиль не то
что тысячу, а десяти, пятнадцати тысяч не пожалел бы!.. Да
чего тут пятнадцать! И все бы двадцать пять отдал! И за тем не постоял бы, кабы дело вкрутую пошло! Вот лопни глаза мои, чтоб и с места с этого не сойти, когда лгу… А потому
что как есть ты дура, не умел пользоваться, так будет с тебя и двух с половиною сотенек. Вот ты и упустил всю фортуну свою! Упусти-ил!
— Но
что же вам
угодно, наконец, господа? — в видимом затруднении спросил он.
— Господин Полояров!
Что вы глупости-то делаете! — обернувшись к нему, досадливо огрызнулся Хвалынцев; — или вам, в самом деле,
угодно натравливать на нас полицию?
— Теперича там эти господа поляки у себя в Варшаве гимны все какие-то поют, — говорил он, — гимны!.. Черт знает,
что такое!.. Какие тут гимны, коли тут нужно вó!.. Кулак нужен, а они гимны!.. Тоже, слышно, вот, капиталы все сбирают, пожертвования, а никаких тут, в сущности, особенных капиталов и не требуется! Дайте мне только десять тысяч рублей, да я вам за десять тысяч всю Россию подыму! Какое
угодно пари!! Ничего больше, как только десять тысяч! Да и того много, пожалуй!
— Ну, так
что же? Одета ль, раздета ль — это до меня нисколько не касается. Ко мне, пожалуй, входите сколько
угодно, когда я раздет — это мне все единственно. Отворяйте же,
что ли, говорю вам! Нужно мне вас!
— Если вам
угодно будет припомнить факты, которые дает нам, например, зоология, то вы увидите,
что в натуральном браке самец имеет свое особое назначение, а забота о потомстве лежит исключительно на особах женского пола.
«Современник» кричал,
что Тургенев — ненавистник всякого образования, особенно женского, ненавистник всего народа и молодежи, проповедник помещичьего разврата, и даже не может поднести лица своего к микроскопу, для наблюдений над козявкой, «а наши, мол, девушки готовы смотреть в микроскоп на
что только
угодно и даже ручками потрогать» [«Современник», март 1862.
Считайте меня после этого за кого вам
угодно — мне решительно все равно: я все-таки знаю,
что за мною остается уважение таких людей, до которых нам с вами далеко, господа.
— Ну меньше нет. Пожалуйте сдачи, а то и на извозчика не будет, — сказал он, кладя на стол бумажку. — А может, хотите еще попытать счастья? — заманчиво подмигнул ей пан грабя. — Вишь, вам все идет «любишь да любишь!» Какая, право, счастливая! И в жизни везет, и в картах везет, и в любви везет! Так
что же,
угодно еще немножко?
В этих спорах, доходивших уже кое у кого до колкостей и до крупной перебранки, прошло более часу времени, и казалось,
что споры могут продолжаться сколько
угодно часов, могут дойти, пожалуй, до перепалки, до потасовки, до вызова, до пощечин, но только отнюдь не до сути дела.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть,
угодно // Теперь узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
— Управитель так и оторопел, говорит: «
Что вам
угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
Прежде он не хотел вступать ни в какие сношения с ними, потому
что был не более как простой пешкой, стало быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог предложить какие
угодно условия.
— Да никакого толку не добьетесь, — сказал проводник, — у нас бестолковщина. У нас всем, изволите видеть, распоряжается комиссия построения, отрывает всех от дела, посылает куды
угодно. Только и выгодно у нас,
что в комиссии построения. — Он, как видно, был недоволен на комиссию построенья. — У нас так заведено,
что все водят за нос барина. Он думает,
что всё-с как следует, а ведь это названье только одно.
В ту же минуту он предлагал вам ехать куда
угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все
что ни есть на все,
что хотите.