Неточные совпадения
Лицо Хвалынцева заметно прояснилось и даже заиграло ярким румянцем. Он вообще очень плохо умел скрывать свои ощущения. И сам
не ведая, как и почему, он неоднократно, в течение этих двух суток,
вспоминал ее разговор в церкви с Анатолем и всю ее изящную, стройную фигурку, и эти воспоминания безотчетно были ему приятны.
— О, я в этом уверена! — подхватила Монтеспан, — но… но эта яркость… знаете ли, ma chère, такое ли теперь время, чтобы радоваться, носить цветное!.. Помилуйте! —
вспомните, чтó на белом свете творится!.. Люди страдают, мученики гибнут, везде слезы, скорбь… Знаете ли, ma chère, скажу я вам по секрету между нами, в таких обстоятельствах нечему нам особенно радоваться… Черный цвет приличнее… и тем более, что это мода… Взгляните, например, на Констанцию Александровну:
не выходит из черного цвета.
— А, кстати! —
вспомнил Кунцевич. — Пан еще ничего
не сделал с тем… с гимназистом?
— Ах, Нюта, Нюта! Если б у людей
не было памяти! — сокрушенно вздохнул он, понемногу приходя в себя. — Как
вспомню, я с ума схожу!.. За что ты убила меня? что я сделал тебе? А вы! — обратился он к Полоярову. — Я принимал вас в дом к себе как честного человека, а вы вот чем отплатили!.. Спасибо вам, господин Полояров!.. И тебе спасибо, дочка!
Но мечтая таким образом и быстро перебегая от одной мысли к другой, Шишкин
вспомнил, что он сегодня очень плохо обедал, то есть, лучше сказать, совсем
не обедал, а съел одну только трехкопеечную булку, которую купил на бурлацкой пристани.
Придя домой в самом скверном настроении духа, Хвалынцев
вспомнил, что в кармане у него есть письмо. Взглянул на конверт: штемпель Славнобубенской почтовой конторы. «Верно, от Устинова», — подумал он, распечатывая, и
не ошибся: письмо действительно было от него.
«Энергия, энергия, энергия!» — гласила в заключение прокламация. —
Вспомним, что мы молоды, а в это время люди бывают благородны и самоотверженны!
не пугайтесь ничего, повторяем еще раз, хотя бы пришлось всему университету идти в келью богомольного монастыря.
Теперь он
вспомнил очень ясно, что подле Свитки стоял именно капитан Чарыковский, крикнувший вместе с другими офицерами на полицейского, когда тот схватил за шиворот Хвалынцева; а тот блондин чиновник, в распахнутом бобровом пальто, с орденом на шее, был
не кто иной, как Иосиф Игнатьевич Колтышко.
Что вы из солистов, то это почувствуете вы сами при первом прикосновении к серьезному делу, а засим,
вспомните что сказано: «имейте веру с горчичное зерно, и вы будете двигать горами!»
Не верьте в себя, но твердо веруйте в дело, в его правоту и святость, и вы тоже будете двигать, если
не горами, то массами живых людей, которые для нас теперь поважнее гор!
— Да, это так! — продолжал Бейгуш. — Должностей бесчестных нет. Есть только бесчестные люди.
Вспомните, что
не место красит человека, а человек — место.
Татьяна, отвечая на подобные заявления тетки,
вспоминала о Хвалынцеве хотя и кратко,
не распространяясь, но совершенно просто и спокойно, как и о многих хороших знакомых.
— А вот новость, господа! Новость! — возопила Лидинька, вдруг спохватившись с этою новостью, про которую
не успела
вспомнить ранее. — В некотором роде событие, господа! — Бюхнер вышел! Цена два с полтиной! Кто
не купит, тот подлец!
Стрешнева
вспомнила, что отношения между Устиновым и Полояровым с братией еще в Славнобубенске стали весьма натянуты, и потому ей
не хотелось подвергать его неприятной встрече с этими господами.
— А оттого, что
не вы ли сами всегда обзываете Герцена и дураком-то, и отсталым-то, и лишним человеком, и краснобаем. Вспомните-ка, ведь это все ваши эпитеты! То вдруг еще вчера он у вас выдохшийся болтун, пустельга-колотовка, а сегодня уж вы гордитесь им!.. Последовательно-с! И главное, прочность ваших убеждений рисует!
Однако это движение руки было далеко
не своевременно, что служило явным доказательством новой ненормальности душевного состояния, которое весьма естественно овладело Ардальоном, чуть лишь он
вспомнил про герценовское письмо. Он плохо сообразил, хотя расчет и казался верным.
Полояров готов уже был начать плести и впутывать всех своих знакомых, всех, кого знает, всех, про кого мог только
вспомнить что-либо, даже всех тех, кого и
не знал лично, но про кого слышал что-нибудь такое подходящее, или даже и
не подходящее ни к селу, ни к городу.
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу
не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец… ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
Так, были какие-то мысли или обрывки мыслей, какие-то представления, без порядка и связи, — лица людей, виденных им еще в детстве или встреченных где-нибудь один только раз и об которых он никогда бы и
не вспомнил; колокольня В—й церкви; биллиард в одном трактире и какой-то офицер у биллиарда, запах сигар в какой-то подвальной табачной лавочке, распивочная, черная лестница, совсем темная, вся залитая помоями и засыпанная яичными скорлупами, а откуда-то доносится воскресный звон колоколов…
Неточные совпадения
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И
вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. // Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он
не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он
вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж тем // Разумный толк без пошлых тем, // Без вечных истин, без педантства, // И
не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; //
Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем
не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром
вспомнил я.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. //
Не правда ль? Вам была
не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только
вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я
не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
И
вспоминал он часто об Александре Петровиче, и так ему бывало грустно, что
не знал он, куда деться от тоски.