— Как что! Помилуйте! Внесите в войско свою пропаганду, привейте к солдатам, подействуйте на их убеждения, на их чувства,
на совесть, и вот зло уже наполовину парализовано! Коли солдат не станет стрелять в поляка, так вы уже достигли своей цели, а когда он вообще не захочет стрелять в человека, в ближнего, кто бы тот ни был — вы уже на верху торжества своей идеи.
Неточные совпадения
Он особенно поставлял
на вид, как были истощены все возможные меры кротости, как надлежащие власти христианским словом и вразумлением стремились вселить благоразумие в непокорных, — но ни голос
совести, ни авторитет власти, ни кроткое слово св. религии не возымели силы над зачерствелыми сердцами анархистов-мятежников, из коих весьма многие были вооружены в толпе топорами, кольями и вилами.
Это была эстафета от полковника Пшецыньского, который объяснял, что, вследствие возникших недоразумений и волнений между крестьянами деревни Пчелихи и села Коршаны, невзирая
на недавний пример энергического укрощения в селе Высокие Снежки, он, Пшецыньский, немедленно, по получении совместного с губернатором донесения местной власти о сем происшествии, самолично отправился
на место и убедился в довольно широких размерах новых беспорядков, причем с его стороны истощены уже все меры кротости, приложены все старания вселить благоразумие, но ни голос
совести, ни внушения власти, ни слова святой религии
на мятежных пчелихинских и коршанских крестьян не оказывают достодолжного воздействия, — «а посему, — писал он, — ощущается необходимая и настоятельнейшая надобность в немедленной присылке военной силы; иначе невозможно будет через день уже поручиться за спокойствие и безопасность целого края».
— Что-с? Пшецыньского? — слегка прищурился
на него старик. — Я, сударь мой, турка не пугался, черкеса не пугался, да англичанина с французом не испугался, так уж вашего-то Пшецыньского мне и Бог да и
совесть бояться не велели! А песню-то вы все-таки не пойте!
Эта противная Ярыжникова, представьте! вчера-то
на репетиции в темной кулисе целоваться изволила с своим aman’ом, а потом без стыда без
совести уехали вдвоем кататься куда-то за город…
Она, из тьмы винных подвалов и из-под спуда собственной его
совести, выводила
на свет Божий множество таких делишек, которые либерал и патриот считал безвозвратно канувшими в пучину забвения.
— Извольте-ка мне прежде выдать такую подписку, что вы обязуетесь ни
на меня, ни
на мое семейство никаких более пашквилей не писать во всю вашу жизнь, и что все написанное вами в переданных ныне статьях есть ложь и пашквиль, одна только ваша чистая выдумка, от которой вы, по
совести, отказываетесь и нигде более ни письменно, ни устно повторять этой лжи не станете.
Была бы общественная
совесть на нашей стороне: нам облегчится победа!
— Хотя я и гражданский человек, но… одобряю! — заметил, с благосклонным жестом, его превосходительство. — Военная служба для молодого человека не мешает… это формирует, регулирует… Это хорошо, одним словом!.. Постарайтесь и
на новом своем поприще стойко исполнять то, к чему взывают долг и честь и ваша
совесть. Я надеюсь, что вы вполне оправдаете ту лестную рекомендацию, которую сделал мне о вас многоуважаемый Иосиф Игнатьевич.
Осудить себя за чувство к Цезарине, задушить его, выгнать его вон из сердца, — но опять-таки возможно ли это, когда это чувство, Бог весть как и когда, незаметно и невольно, но так могуче овладело им, когда из-за него он всю будущность, всю жизнь свою поставил уже
на карту, когда бесповоротно сказано себе: «aut Caesar, aut nihil», когда наконец и теперь, после этой записки, после всех колючих укоров
совести, после сознания своей неправоты, это проклятое чувство наперекор всему — и рассудку, и долгу, и
совести, — вот так и взмывает его душу, как птицу в ясную высь, в неизвестную даль и все заглушает, все уничтожает собою.
— Ничего себе. Где лучше, где хуже, но в общем довольно порядочно. Уж
на что коммунисты: ведь это все народ, что называется, ni foi, ni loi [Ни стыда, ни
совести (фр.).], однако Свитка и с тех ухитрился слупить малую толику.
«Надо отдать их! Надо признаться!.. Но как признаться? Как язык-то повернется
на такое признанье?.. И неужели она простит и это?.. Простит! Простит наверное! Но тем-то оно горше для собственной твоей
совести! Если бы возможно было тотчас же расстаться, разойтись заклятыми врагами, это, кажись, и лучше, и легче бы мне было; но встретить в ответ
на твою низость всепрощающий, любящий взгляд — это ужасно, это невыносимо!»
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (
совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть,
на много дней.
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В том
совести, в том смысла нет; //
На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
А ведь
на счет же крестьянских оброков или, что еще хуже,
на счет
совести нашего брата.
Каких гонений, каких преследований не испытал, какого горя не вкусил, а за что? за то, что соблюдал правду, что был чист
на своей
совести, что подавал руку и вдовице беспомощной, и сироте-горемыке!..
— Нет, брат! она такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие… поверишь, у меня слезы
на глазах. Нет, ты не держи меня; как честный человек, поеду. Я тебя в этом уверяю по истинной
совести.