Неточные совпадения
— Какое у нее славное
лицо! — как бы про себя заметил
студент, не отрывая глаз от стройной фигурки удалявшейся девушки.
— Вы нынче держали переходный экзамен? — спросил его с окошка
студент с еврейским типом
лица.
— Ба, ба, ба! Знакомые все
лица! — пробасил над самым его ухом голос Ардальона Полоярова. — Здравствуйте, Шишкин! Сегодня мы с вами еще не поздоровались. А ведь вы, кажись, господин Хвалынцев? — прищурился он на
студента.
Толковали, что всякие сходки положительно и безусловно воспрещены «Дополнением к министерским правилам от 21-го июня», но никто из начальствующих
лиц не появлялся перед
студентами с объявлением об этом воспрещении.
Толпа
студентов между тем возросла до девятисот человек, увеличиваясь партикулярными
лицами, так или иначе приобщившими себя к студентскому кругу.
— Депутат! депутат от медицинской академии. Слушайте, смотрите, — зашумели в толпе. И действительно, на лестнице показался какой-то медико-хирургический
студент и объявил, что он, от
лица медиков, выражает сочувствие
студентам университета.
Объяснения депутатов с попечителем и столичными властями длились довольно долгое время. Толпа
студентов на университетском дворе терпеливо ждала возвращения уполномоченных. К ней присоединилось много посторонних
лиц: партикулярных и военных, моряков, медиков, юнкеров и воспитанников разных учебных заведений.
Некоторые очевидцы ночного арестования товарищей сообщили, что оно было производимо вне законных оснований: арестуемым не предъявляли предписания начальства, не объявляли причины ареста, а некоторых посторонних
лиц будто бы брали по подозрению, что они разделяют студентский образ мыслей [В «Официальной записке по делу о беспорядках в С.-Петербургском университете» читаем: «В деле комиссии находится акт о зарестовании
студента Колениченко.
Пристав Выборгской части, Ф., арестовавший его, выразился в официальном акте следующим образом: „Хотя в списке
студентов, подлежащих аресту, Колениченко и не значится, но он, пристав, счел не лишним и его арестовать!“ Колениченко жил в отдельной квартире, один, и у него никто не проживал из
лиц, подлежавших аресту.
— Э! дурак был… не умел воспользоваться! — с досадой сорвалось у него с языка, и
студент заметил, как
лицо его передернула какая-то скверная гримаска досадливого сожаления о чем-то. Но Ардальон вдруг спохватился. — То есть вот видите ли, — стал он поправляться в прежнем рисующемся тоне, — все бы это я мог легко иметь, — капитал, целый капитал, говорю вам, — потому все это было мое, по праву, но… я сам добровольно от всего отказался.
Студенты переглянулись. По
лицам их пробежала тень сомнения, недоумения… Однако сообщение Лидиньки было принято к сведению.
А между тем в городе толковали, что несколько гвардейских полков заявляют сильное движение в пользу
студентов и положительно отказываются идти, если их пошлют против них; что
студентов и многих других
лиц то и дело арестовывают, хватают и забирают где ни попало и как ни попало, и днем, и ночью, и дома, и в гостях, и на улице, что министр не принял университетской депутации с адресом.
Вдруг Хвалынцев заметил, что в нескольких шагах от него грохнулся на мостовую человек. Он вгляделся и узнал знакомого: то лежал один кандидат университета, кончивший курс нынешнею весной.
Лицо его было облито кровью. Первым движением
студента было броситься к нему на помощь, но чья-то сильная рука предупредила его порыв.
— Ох, господин Хвалынцев, да какой же вы, право, нервный! — говорил Свитка, качая головою, когда
студент уселся уже в старое, но очень мягкое и покойное кресло. — Ишь ведь, и до сих пор нет-нет, а все-таки дергает
лицо дрожью!
— Это-то понять не мудрено, — возразил
студент, — но вы мне указываете на
лиц, посвященных и непосвященных. Во что посвященных, — вопрос? Я-то сам, я лично, повторяю вам, ровно еще ни во что не считаю себя посвященным.
Офицеры гвардии и отставные солдаты, чиновники, пажи, гимназисты и
студенты, лицеисты и правоведы, денди в изящнейших пальто, с пенсне на носу, и пролетарии с Сенной площади, священники, негоцианты, капиталисты и нищие,
лица заслуженные и простые работники, баре и мещане, — словом, все, кто только мог, посильно помогали делу; карабкались на подмостки пожарных машин и, облитые потоками грязной воды, обсыпанные пеплом, под дождем сыплющихся искр и углей, усердно качали и качали воду, опустошая на всех пунктах целые сотни бочек.
Мне было весело смотреть на
лица студентов; их объятия, восклицания, невинное кокетничанье молодости, горящие взгляды, смех без причины — лучший смех на свете — все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед — куда бы то ни было, лишь бы вперед, — это добродушное раздолье меня трогало и поджигало.
Неточные совпадения
«Дмитрий Самгин, освободитель человечества», — подумал Клим Иванович Самгин в тон речам Воинова, Пыльникова и — усмехнулся, глядя, как
студент, слушая речи мудрецов, повертывает неестественно белое
лицо от одного к другому.
Сюртук
студента, делавший его похожим на офицера, должно быть, мешал ему расти, и теперь, в «цивильном» костюме, Стратонов необыкновенно увеличился по всем измерениям, стал еще длиннее, шире в плечах и бедрах, усатое
лицо округлилось, даже глаза и рот стали как будто больше. Он подавлял Самгина своим объемом, голосом, неуклюжими движениями циркового борца, и почти не верилось, что этот человек был
студентом.
Сосед Клима, худощавый
студент с большим носом на изрытом оспой
лице, пробормотал, заикаясь:
Он злился. Его раздражало шумное оживление Марины, и почему-то была неприятна встреча с Туробоевым. Трудно было признать, что именно вот этот человек с бескровным
лицом и какими-то кричащими глазами — мальчик, который стоял перед Варавкой и звонким голосом говорил о любви своей к Лидии. Неприятен был и бородатый
студент.
Самгин нашел его усмешку нелестной для брата. Такие снисходительные и несколько хитренькие усмешечки Клим нередко ловил на бородатом
лице Кутузова, но они не будили в нем недоверия к
студенту, а только усиливали интерес к нему. Все более интересной становилась Нехаева, но смущала Клима откровенным и торопливым стремлением найти в нем единомышленника. Перечисляя ему незнакомые имена французских поэтов, она говорила — так, как будто делилась с ним тайнами, знать которые достоин только он, Клим Самгин.