— Нет, на улице!
Здесь же! Сейчас! — вопил Полояров. — Университета нет! университет закрыт, значит, в университете нельзя давать объяснений! Требуйте, господа, на улице! Напирайте, не спускайте!.. На улице, черт возьми, на улице! — завопил он, в заключение, что было мочи, во всю свою здоровенную глотку.
На баррикадах вы жертвуете только собою и получаете в награду красивое имя отважного героя;
здесь же вы точно так же жертвуете собою, даже лучшею частью своего нравственного я, своим именем, своей честью, и охраняете сотни, тысячи людей, спасаете от погибели, может быть, самое дело и в награду за все несете общественное презрение слепых глупцов и непосвященных, пользуетесь именем подлеца и шпиона: в чем же более жертвы?
Новые массы, новые живые реки людей отовсюду стремились навстречу государю. Весть о том, что он сам
здесь же, на пожаре, вместе со всем народом, как электрическая искра, пробегала в массах, и крики «ура» оглашали воздух за версту и более расстояния от того места, где находился царь. Там его не видели, но чувствовали его присутствие.
Неточные совпадения
Вот, осторожно ступая по склизкому скату, кони спустились на плотину у мукомольной мельницы, прислонившейся внизу, у ручьистого оврага, перебрались на противоположную сторону, — и казачий отряд, разделясь на две группы, тотчас
же на рысях разъехался вправо и влево, и там и
здесь растянулся широкою цепью, отделяя от себя где одного, где пару казаков, окружил село и занял все выходы.
— Господа!.. Не поддавайтесь!.. Не поддавайтесь… — то там, то
здесь, позади других, подуськивал да подшептывал Анцыфров, стараясь, однако
же, не быть замеченным.
— Господа! — продолжал Устинов, —
здесь, за дверью, как жизни или смерти, ожидает вашего решения несчастная старуха-мать этого Шишкина. Ведь вся ее радость, единственная надежда, единственный кусок хлеба на старости лет… Пощадите
же Христа ради!
— В чем? И сам не знаю, ваше сиятельство! — вздохнул и развел руками философ. — Но вы, как и я
же, успели уже, вероятно, заметить, что
здесь все как будто в чем-то виноваты пред вашим сиятельством; ну, а я человек мирской и вместе со всеми инстинктивно чувствую себя тем
же и говорю: «виноват!» Я только, ваше сиятельство, более откровенен, чем другие.
— А, как
же, как
же! Помню! — протянул ему руку Хвалынцев. — Какими вы судьбами
здесь? Давно ли?
— А! да, да! как
же здесь! — с прояснившимся лицом подхватил Ардальон Михайлович. — Мы даже вместе живем: коммуну себе составили.
— А что
же Иосифа Игнатьевича нет? — спросил он, между прочим, у Свитки, — или он не бывает
здесь?
Говоря это, Хвалынцев думал сделать легкий намек, что не далее как сегодня
же, в этой самой комнате, все то, чтó в русском сердце могло бы вызвать только боль и скорбь,
здесь встречало какое-то злорадство. Конноартиллерист, казалось, угадал его мысль.
Что
же здесь-то в самом деле?
— Гм… Это хорошо. Где
же он определяется?
Здесь, в Петербурге?
— Полноте-ка, Константин Семеныч! Оставьте все это! — с убеждением заговорила она, взяв его руки и ласково глядя в глаза. — Бросьте все эти пустяки!.. Ей-Богу!.. Ну, что вам?!. Давайте-ка лучше вот что: если вам
здесь очень уж надоело, укатимте в Славнобубенск, поезжайте в имение, призаймитесь хозяйством, ей-Богу
же, так-то лучше будет!.. А то что вдруг — служба, да еще военная, да еще в Варшаву… Нет, право, бросьте, голубчик!
— Но зачем
же непременно в Лондон? И для чего тут Лондон? — настаивала меж тем Лидинька Затц, суетливо обращаясь по очереди ко всем и каждому, — на что нам Лондон! Гораздо
же дешевле можно
здесь, у себя дома, в своей собственной типографии? Не так ли я говорю? Не правда ли?
— Да зачем
же непременно вашу? — возразила Затц; — ведь есть
же еще три свободные комнаты: Лубянская может занять под себя хоть любую. Она ведь тоже из наших… Что ж!.. А я с своей стороны не прочь, пожалуй, чтоб и она жила. Ведь мы
здесь живем коммуной, на равных основаниях, и друг другу ничем не обязаны, — пояснила она Нюточке, и вслед за тем обратилась ко всем вообще. — Так как, господа? Принимаете, что ли, новую гражданку?
— Отчего
же не рука? Ведь вы
же такой человек, как и мы; и мы вам всякое уважение, кажись, оказываем; нравственная личность ваша
здесь не страдает, труд ваш оплачивается… Отчего
же вам не жить?
— Мм… То есть как вам сказать!… Там он наивнее, там он более бессознателен. Там скорее одни только отголоски того, что творится
здесь. В Славнобубенске стадо, а вожаки пасут его в городе Санкт-Петербурге. И кто
же вожаки-то? — Смешно и стыдно сказать! — Полояровы с Анцыфриками!
— Но я прошу о снисхождении… Я не отказываюсь от служения делу, но неужели
же здесь, в Петербурге, не найдется для меня никаких полезных занятий.
Здесь же нашла место и высокая конторка, какая была у отца Андрея, замшевые перчатки; висел в углу и клеенчатый плащ около шкафа с минералами, раковинами, чучелами птиц, с образцами разных глин, товаров и прочего. Среди всего, на почетном месте, блистал, в золоте с инкрустацией, флигель Эрара. [То есть фортепиано французского мастера музыкальных инструментов Эрара.]
— Из простонародья женский пол и теперь тут, вон там, лежат у галерейки, ждут. А для высших дамских лиц пристроены
здесь же на галерее, но вне ограды, две комнатки, вот эти самые окна, и старец выходит к ним внутренним ходом, когда здоров, то есть все же за ограду. Вот и теперь одна барыня, помещица харьковская, госпожа Хохлакова, дожидается со своею расслабленною дочерью. Вероятно, обещал к ним выйти, хотя в последние времена столь расслабел, что и к народу едва появляется.
Неточные совпадения
«Не спится, няня:
здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем
же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом //
Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое
же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что
же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, //
Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
— Да и приказчик — вор такой
же, как и ты! — выкрикивала ничтожность так, что было на деревне слышно. — Вы оба пиющие, губители господского, бездонные бочки! Ты думаешь, барин не знает вас? Ведь он
здесь, ведь он вас слышит.
Что
же касается до обысков, то
здесь, как выражались даже сами товарищи, у него просто было собачье чутье: нельзя было не изумиться, видя, как у него доставало столько терпения, чтобы ощупать всякую пуговку, и все это производилось с убийственным хладнокровием, вежливым до невероятности.