Неточные совпадения
Он старался казаться
человеком, которому наиближайшим и самым доверенным образом известны все высшие планы, предначертания, намерения и решения, который «все знает», потому что посвящен во все государственные и политические тайны первейшей важности, но знает их про себя, и только порою, как бы вскользь и ненароком
дает чувствовать, что ему известно и ч т о он может…
Устинов и стриженая
дама весьма удивились: все четверо хотя и присутствовали на панихиде, но были
люди далеко не бойкие и едва ли в чем особенно замешанные.
— А потому, что глупый
человек. Что он их эти молитвы вдолбяжку заставляет учить да побасенки рассказывает! Тут нужно не того: нужно им разъяснять это дело внастоящую! В корень! Нужно здоровую почву подготовить, закваску хорошую
дать.
— Нет, батюшка, извините меня, старика, а скажу я вам по-солдатски! — решительным тоном завершил Петр Петрович. — Дело это я почитаю, ровно царскую службу мою, святым делом, и взялся я за него, на старости лет, с молитвой да с Божьим благословением, так уж дьявола-то тешить этим делом мне не приходится. Я, сударь мой, хочу обучать ребят, чтоб они были добрыми христианами да честными русскими
людьми. Мне за них отчет Богу
давать придется; так уж не смущайте вы нашего дела!
И острослов направился своею лениво-перевалистою походкою к одной полной пожилой
даме, которая, невзирая на двух взрослых и рядом с нею сидящих дочерей, все еще стремилась молодиться и нравиться, и разговаривая с
людьми, глядела на них не иначе как сквозь лорнет.
Уж я этому квартальному, чтобы не часто шатался, грешный
человек,
дал по секрету трешницу.
В тихих глазах светился ум, улыбка дышала кротостию, и только одни характерные углы губ
давали чувствовать, что в случае надобности у этого
человека найдется достаточно энергии, мужества, силы воли и твердости характера.
— То есть, ваше превосходительство, хотите
дать мне уразуметь, что я мешаюсь не в свое дело, — благодушно улыбаясь, заметил Иосаф; — но ведь я прошу только снизойти на просьбу, я в этом случае обращаюсь к сердцу
человека.
Сын ее
давал уроки в трех домах и получал за это ежемесячно двенадцать рублей, но после злосчастного «Орла» ему сразу отказали два дома, и молодому
человеку пришлось остаться на четырех рублях в месяц, а на эту сумму не только в Славнобубенске, но даже и в каком-нибудь Енотаевске или Бузулуке особенно не разживешься, и потому Иван Шишкин начинал уже голодать.
—
Дайте вашу руку!.. Вы
человек годящийся! — похвалил он с видом покровительства.
«Уплата подушных окладов, имевших назначением содержание столь многочисленной армии, со дня издания Манифеста, отменяется. Всем солдатам, возвращающимся из службы, также всем дворовым
людям, фабричным и мещанам повелеваем
дать без всякого возмездия надел земли из казенных дач обширной Империи Нашей».
— Э, батенька, я ни с кем церемонных-то знакомств не имею! — махнул рукой Ардальон. — Я ведь
человек прямой! Мы ведь с вами никаких столкновений не имели — так чего же нам?! А что если я тогда был секундантом у Подвиляньского, так это что же? Дело прошлое! А я, собственно, ни против вас, ни против Устинова ничего не имею, да и все это, знаете, в сущности-то, одна только ерунда! Ей-Богу, ерунда! Порядочным
людям из-за такого вздора расходиться нечего! Все это се sont des пустяки! Дайте-ка мне папиросочку.
Председатель казенной палаты однажды не на шутку обиделся, когда к нему обратились, чтоб он
дал в каком-то вопросе свое мнение, «как добрый патриот», и отвечал, что он слишком считает себя развитым
человеком, чтобы держаться таких узких, отживших понятий, как нелепое понятие о патриотизме.
— Да что мне уговор! Я
человек независимый и ливреи не ношу, хотя бы и студентской. А впрочем, коли скупитесь
дать, мы и свою достанем.
Ему сказали, что начальство поступило бы еще лучше, если бы вовсе не призывало войска против безоружных
людей, тогда, как теперь, вероятно, отсутствующему Государю
дали знать в Ливадию, что студенты бунтуют, выставили их бунтовщиками и потому-де вынуждены были употребить военную силу.
— Я вам могу пока поручиться за одно, — с достоинством и твердо заговорил студент. — Я, действительно, прежде всего и более всего убежден, что я — честный
человек и не
дам вам повода разочароваться во мне в этом отношении.
Обеда в коммуне не стряпали, а вся братия ходила питать себя поблизости в одну кухмистерскую, которую содержала некоторая
дама или девица, принадлежавшая тоже к лику «новых
людей».
— Погодите, посидите-ка лучше с нами,
дайте на себя поглядеть! — весело предложила она старому своему приятелю; — а мы лучше дело-то вот как устроим: чем самим вам ездить, так лучше я напишу к ней записку, чтобы она приезжала сейчас же, безотлагательно, по очень важному делу, и на извозчике пошлю за нею
человека. Это будет гораздо удобнее.
Оно, конечно, такие казусы, как с Нюточкой, и без новых
людей сплошь да рядом встречаются; «отцы » тоже маху не
давали, и сущность осталась та же, но форма, внешняя форма изменилась.
Впрочем, сама «кузинка», несмотря на все назойливые приставанья, не
давала восточному
человеку ни малейшего отчета в своих последних поступках.
—
Дайте ж мне кинжал! Я восточный
человек!.. азиатский
человек!.. Понимаете?!. Я… я пойду… Я с кинжалом! — харкал меж тем азартно бегающий Казаладзе.
Храня сухой и сдержанный вид
человека обиженного и поссорившегося, он явился к ним под предлогом, чтобы забрать кое-что из оставшихся вещей своих, белье да платье, однако же с сильным желанием в душе, чтобы дело приняло удачный оборот и
дало бы ему возможность снова поселиться в коммуне и снова верховодить ее сожителями. В сущности, он очень хорошо сознавал, что вне коммуны ему почти некуда и деваться.
О пожаре на Толкучем купец Александров, в лавке которого первоначально загорелось,
дал показание, что «28-го мая, в пятом часу, пришли к нему в лавку четверо молодых
людей, перебирали товары — все будто не находят, что им нужно, пошли к нему наверх, рылись и ушли, купив на рубль разного хламу.
Толковали, что дворник поймал на поджоге протопопа в камилавке; что поджигает главнейшим образом какой-то генерал, у которого спина намазана горючим составом, так что стоит ему почесаться спиною о забор — он и загорится; что за Аракчеевскими казармами приготовлено пять виселиц, и на одной из них уже повешен один генерал «за измену»; что пожарные представили одного иностранца и одного русского, которые
давали им 100 р., чтобы только они не тушили Толкучего рынка; что семидесятилетняя баба ходила в Смольный поджигать и, схваченная там, объяснила на допросе, будто получила 100 рублей, но не откроет-де, кто
дал ей деньги, хошь в кусочки искрошите; что Петербург поджигает целая шайка в триста
человека и что видели, как ночью Тихвинская Богородица ходила, сама из Тихвина пришла и говорила: «вы, голубчики, не бойтесь, эфтому кварталу не гореть».
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак,
дай Бог им долги дни!
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых, как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь для них беда, // Пугать
людей для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных
дам видали вы.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он
дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня
человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной
человек в то время, когда барин ему
дает наставление.
Вы
человек с доброй душой: к вам придет приятель попросить взаймы — вы ему
дадите; увидите бедного
человека — вы захотите помочь; приятный гость придет к вам — захотите получше угостить, да и покоритесь первому доброму движенью, а расчет и позабываете.