Неточные совпадения
Сама Констанция Александровна предназначала для себя
главные две роли: одну
в тургеневской «Провинциалке», где прелестный Анатоль должен был изображать графа; другую — роль Татьяны
в оперетке «Москаль Чарывник», ибо тут madame Гржиб могла показать всю силу и гибкость своего очаровательного голоса.
— Ха, ха, ха! —
в том же тоне продолжал гость. — И сейчас уже войско!.. И к чему тут войско?.. будто нельзя и без войска делать эти вещи!.. Тут
главное — нравственное влияние своей собственной личности, а не войско. Я уверен, что все это пустяки: просто-напросто мужички не поняли дела; ну, пошумели, покричали — их за это наказать, конечно, следует… внушить на будущее время, но зачем же войско!
— «Мужики! Мужики!» — что такое «мужики»?.. Мужики — это вздор! Никаких тут мужиков нам и не надобно.
Главная штука
в том, — значительно понизил он голос, наклоняясь к лицу молодой девушки, — чтобы демонстрацию сделать… демонстрацию правительству, — поймите вы это, сахарная голова!
А тех, у которых есть родня, знакомства, семейства и,
главное, которые менее энергичны
в деле, — тех позабираем и отправим до казематов.
— Пожалуй, даже менее по Ренану, а вот по Штраусу-то не мешало бы, — подтвердил Полояров. — Потом
в этом же направлении можно бы, пожалуй, отчасти допустить и естественные науки,
в самом популярном изложении, а
главное, насчет развития: нужно бы чтение здоровое дать.
Наконец, все эти удовольствия достойно увенчаются балом, который, так сказать, добьет милого неприятеля, ибо на бал madame Гржиб явится
в блестящем ореоле своей красоты, прелестей, грации, своих брюсселей и своих брильянтов — и блистательный гость расстанется с городом Славнобубенском, а
главное, с нею, с самой представительницей этого города, вконец очарованным, восхищенным и… как он станет потом там,
в высоких сферах Петербурга, восторженно рассказывать о том, какой мудрый администратор Непомук Гржиб и что за дивная женщина сама madame Гржиб, и как она оживляет и освещает собою темные трущобы славнобубенского общества, как умеет благотворить, заботиться о «своих бедных» и пр. и пр.
Но вот
в чем
главная беда и величайшее горе: к спектаклю и особенно к живым картинам неизбежно придется делать новые костюмы, свежие туалеты, а там еще, — черт его возьми, бал
в виду имеется, значит, опять-таки шей свежие платья, а тут на прошлой неделе князь-papа изволил
в клубе проиграться, и денег
в виду никаких и ниоткуда!
Что касается до «Провинциалки» и «Москаля», то насчет этих пьес не могло уже быть ни малейших возражений и разговоров, ибо сама прелестнейшая madame Гржиб взяла на себя
главную роль как
в той, так и
в другой, и закрепила постановку их своим беспрекословным «я так хочу».
Ответ вы можете дать следующим образом: завтра, или послезавтра, ровно
в четыре часа пополудни,
в городском саду, на повороте из
главной аллеи
в поперечную среднюю, против второй скамейки, начертите тростью на песке дорожки крест, так чтоб его можно было удобно заметить.
Но
главное сомненье не
в этом.
Но
главное тут — Анна, святая Анна, которая столь привлекательно улыбается ему
в недалекой перспективе, а после этой мерзости — того и гляди — придется навеки сказать ей нежное прости!
Граф Маржецкий
в течение целого вечера служил предметом внимания, разговоров и замечаний, из которых почти все были
в его пользу. Русское общество, видимо, желало показать ему радушие и привет, и притом так, чтобы он, высланец на чужбину, почувствовал это. Но
главное, всем очень хотелось постоянно заявлять, что они не варвары, а очень цивилизованные люди.
— Что ж, может быть, с своей точки зрения и Лидинька права, — пожала плечами Стрешнева, — как права и мать Агафоклея. Я, Константин Семенович, понимаю это дело так, — продолжала она. — Прожить свою жизнь так, чтобы ни своя собственная совесть, ни людская ненависть ни
в чем не могли упрекнуть тебя, а
главное — собственная совесть. Для этого нужно немножко сердца, то есть человеческого сердца, немножко рассудка да искренности. Ну, вот и только.
— Нет, нет! Поезжайте… поезжайте… Надо ехать! — быстро и решительно проговорила Татьяна Николаевна, как-то нервно и озабоченно принимаясь ощипывать лепестки своей розы, словно бы
в этом занятии была теперь вся ее
главная, сосредоточенная и серьезная забота.
— Ну,
в таком случае мы заранее поздравляем себя с полным успехом. Но имейте
в виду —
главное то, чтó я уж объяснил вам.
Все общество,
в разных углах комнат, разбивалось на кружки, и
в каждом кружке шли очень оживленные разговоры; толковали о разных современных вопросах, о политике, об интересах и новостях дня, передавали разные известия, сплетни и анекдоты из правительственного, военного и административного мира, обсуждали разные проекты образования, разбирали вопросы истории, права и даже метафизики, и все эти разнородные темы обобщались одним
главным мотивом, который
в тех или других вариациях проходил во всех кружках и сквозь все темы, и этим
главным мотивом были Польша и революция — революция польская, русская, общеевропейская и, наконец, даже общечеловеческая.
— Но мы уклонились
в сторону, — продолжал поручик. — Я вам хотел сообщить только мой личный взгляд, который, впрочем, разделяется очень и очень многими, на то, что называется шпионством. Я хотел только сказать, что если оно полезно для дела, то не следует им пренебрегать и гнушаться. Собственно, главнее-то всего, я хотел спросить вас, совершенно ли вы равнодушны к выбору той или другой деятельности?
Если у вас нет
в жизни особой специальности, вступайте
в военную службу, сближайтесь с солдатом, влияйте на него, старайтесь
в полках заводить кружки, тайные общества, а
главное — имейте
в виду солдата.
Надо было не допустить этой встречи по крайней мере хоть до тех пор, когда все уже будет кончено, когда рекомендательное письмо от очень значительного лица из
Главного Штаба к полковому командиру и начальнику дивизии будет добыто чрез Чарыковского, когда деньги и подорожная будут лежать
в кармане, так что только бы завтра сесть и ехать, тогда пусть себе на прощанье повидается.
Главная ваша цель — пропаганда
в войске, а частности и подробности и вообще указания о своей деятельности вы узнаете уже на месте от председателя.
Был ли таков Хвалынцев на самом деле — это уж другой вопрос; но ей стало иногда казаться теперь, будто он таков, и
в таком ее взгляде на него — надо сознаться — чуть ли не
главную роль играло эгоистическое чувство любви к отвернувшемуся от нее человеку и женское самолюбие, по струнам которого он больно ударил тем, что предпочел ей другую, «до такой степени», до полного самопожертвования.
Полояров распоряжался кассой и вообще был
главным администратором коммуны. Раз
в месяц он обязан был
в общем собрании представлять членам-общежителям отчет во всех приходах и по всем расходам, употребленным на общие нужды. Потому у Ардальона чаще и больше, чем у других, водились деньги.
В крайнем же случае он всегда обращался либо к Сусанне, либо к князю Сапово-Неплохово с просьбой дать
в долг на имя коммуны, и конечно, никогда почти не получал отказа: делал долг ведь не Ардальон, а коммуна!
Ардальон Полояров, однако,
в качестве
главного администратора и артельщика, устранил себя от всякой «черной работы».
Находятся кой-какие несведущие родители, которые, соблазнясь,
главное дело, бесплатностью, посылают ребятишек к Лидиньке
в науку.
Но
в действительности, для некоторых негласных вожаков и подстрекателей молодежи это было важно главнейшим образом потому, что хотя
главный орган науки и был закрыт, но ход агитации, под прикрытием якобы науки, мог продолжать свое дело, и ею кроме студентов мог теперь удобно и просто, без всяких стеснительных формальностей, пользоваться каждый желающий.
Он не мог не быть с ним знакомым, во-первых, потому, что с кем же и не знаком
в Петербурге, а во-вторых, и это
главное, Бейгуш, как добрый патриот, был связан с ним единством идеи, общностью дела.
А вот не хотите ли
в стуколку?»
Главная беда, что там разговаривать-то решительно не с кем!
Этот немногоглаголивый, медвежеватый, узколобый Лука, который постоянно уклонялся от сожительства
в коммуне, быть может, для того, чтобы успешнее заниматься каким-то своим особым таинственным «предприятием», этот Лука, на которого все склонны были смотреть почти как на последнюю спицу
в колеснице — он-то, неведомо для сочленов, и был настоящею, живою душою всего дела,
главным направителем, руководителем и деятелем всей работы, всех предприятий, клонившихся к возрождению человечества.
14-го июня объявлено о закрытии недавно учрежденного при «Обществе для пособия нуждающимся литераторам и ученым» особого отделения для вспоможения студентам.
В этот же день объявлено высочайшее повеление о том, чтобы «чтение публичных лекций
в Петербурге впредь разрешать не иначе, как по взаимному соглашению министров внутренних дел и народного просвещения с военным генерал-губернатором и
главным начальником III отделения».
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более
главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
— Но ведь что,
главное,
в ней хорошо?
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается
главное дело и будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
А
в пансионах, как известно, три
главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
Он объявил, что
главное дело —
в хорошем почерке, а не
в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни
в министры, ни
в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».