Отчего же глупы да пошлы? ведь и между нами были же и умные, и честные, и образованные люди — да
вот хоть взять теперь нам старика Алексея Петровича Ермолова или, например, покойник Воронцов Михайло Семенович, — ведь это все какие люди-то! справедливые, твердые, самостоятельность-то какая!
Неточные совпадения
Мы и чувства наши, и самого-то барона, пожалуй, завтра же забудем, а
вот стерлядей аршинных да олонецких рябчиков долго вспоминать станем, до первой новой… ну,
хоть экзекуции или еще какой-нибудь там эмансипации, которые обе безразлично тоже будут удобным предлогом.
—
Вот, и судите тут после этого! Ругают человека за то только, что жандармский мундир носит! — горячо увлекался Петр Петрович, показывая всем и каждому из своих друзей письмо полковника, — а он
хоть и поляк, а посмотрите-ка, получше многих русских оказывается!.. А вы ругаете!
— А
вот что было бы не дурно! — придумал студент по прошествии некоторого времени. — У меня там, в нумере, есть с собою револьвер, так мы
вот что: завтра утром встанем-ка пораньше да отправимся
хоть в ту же рощу… Я тебе покажу, как стрелять, как целить… все же таки лучше;
хоть несколько выстрелов предварительно сделаешь, все же наука!
—
Вот, батюшка мой, — обратился майор к Устинову, когда кухарка вышла за дверь, — это
вот тоже новости последнего времени. Прежде, бывало, идет куда, так непременно
хоть скажется, а нынче — вздумала себе — хвать! оделась и шмыг за ворота! Случись что в доме, храни Бог, так куда и послать-то за ней, не знаешь. И я же
вот еще свободы ее при этом лишаю!
— Да
вот,
хоть наша коммуна, к примеру сказать.
Так
вот именно ввиду чего я говорил вам, что будьте как можно осторожней и не показывайте ни малейшего вида, что вам
хоть чуточку что-нибудь известно.
— С фактическою точностью я не могу ответить вам на это: я не знаю, — сказала она; — но вообще, типография слишком открытое место; туда может прийти всякий,
хоть под предлогом заказов; наконец, наборщики, рабочие — ведь за каждого из них нельзя поручиться; и между ними легко могут быть подкупленные, шпионы…
Вот почему, полагаю, вам неудобно было оставаться там. А здесь, у меня вы безопаснее, чем где-либо. Никому ничего и в голову не придет, и у меня уж никак вас не отыщут!
— Признаться откровенно, меня озадачивает одно, — заговорил он, наконец. — Меня все удивляет, чем и за что заслужил я такое внимание к моей особе со стороны людей или мало, или вовсе мне незнакомых?..
Вот,
хоть бы, например, и вы, графиня…
— Ну,
вот и прекрасно! — подхватила графиня; — monsieur Хвалынцев, по крайней мере,
хоть сколько-нибудь рассеется, а, кстати, и я нынче вечером не буду дома. В самом деле, поезжайте-ка, поезжайте! А то у меня вы совсем одичаете, анахоретом, нелюдимом сделаетесь.
Бывало, нарочно с тайною мыслью про себя, как-нибудь кстати приплетет старуха его имя, вспомня, что
вот это, мол, рассказывал Константин Семенович, а
вот то-то случилось при Константине Семеновиче, а
вот это блюдо он очень любил, или к тому-то
вот так-то относился; но при всех этих случаях втайне любопытный взор ее не мог отыскать в лице девушки ничего такого, что помогло бы
хоть чуточку раскрыть ей загадку.
—
Вот еще!.. сильнее! Ха-ха!.. Да вы бы ей… ну,
хоть бы нос откусили, что ли!
— Кто? А, например,
хоть этот Лука Благоприобретов. Признаться сказать, если что и заставило меня поближе подойти к ним, там именно эта оригинальная личность, с ее фанатической верой, с ее упорным трудом. Ведь это же человек честный, а он был для меня совсем новым, невиданным явлением жизни.
Вот, если хотите, мое оправдание.
Городничий. Тем лучше: молодого скорее пронюхаешь. Беда, если старый черт, а молодой весь наверху. Вы, господа, приготовляйтесь по своей части, а я отправлюсь сам или
вот хоть с Петром Ивановичем, приватно, для прогулки, наведаться, не терпят ли проезжающие неприятностей. Эй, Свистунов!
Неточные совпадения
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. //
Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. //
Вот вам письмо его точь-в-точь.
Освободясь от пробки влажной, // Бутылка хлопнула; вино // Шипит; и
вот с осанкой важной, // Куплетом мучимый давно, // Трике встает; пред ним собранье // Хранит глубокое молчанье. // Татьяна чуть жива; Трике, // К ней обратясь с листком в руке, // Запел, фальшивя. Плески, клики // Его приветствуют. Она // Певцу присесть принуждена; // Поэт же скромный,
хоть великий, // Ее здоровье первый пьет // И ей куплет передает.
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука,
вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» —
Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
«Мой секундант? — сказал Евгений, — //
Вот он: мой друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; //
Хоть человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского спросил: // «Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
И пишет суд: препроводить тебя из Царевококшайска в тюрьму такого-то города, а тот суд пишет опять: препроводить тебя в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе из тюрьмы в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „Нет,
вот весьегонская тюрьма будет почище: там
хоть и в бабки, так есть место, да и общества больше!“ Абакум Фыров! ты, брат, что? где, в каких местах шатаешься?