Неточные совпадения
Не успел Хвалынцев оглядеться, распустить дорожный ременной пояс да заказать самовар, как к нему вошли несколько мужиков и с поклонами остановились вдоль стены у дверей. Бороды по большей
части были сивые, почтенные.
Тут же стояло около тридцати обывательских подвод и несколько возов розог:
часть батальона еще ранним утром отряжена
была в лес нарезать приличное количество прутьев.
Наконец все власти, важности и почтенности встали из-за стола, и дело перешло в гостиные, по
части кофе, чаю, сигар и ликеров. Но многие из публики остались еще за столом допивать шампанское, причем кучка около недоросля все увеличивалась. На хоры понесли корзинки и горки фруктов с конфектами да мороженое угощать матрон и весталок славнобубенских. Туда же направился своею ленивою, перевалистою походкою и губернский острослов Подхалютин. Он любил «поврать с бабами», и это
было целью его экспедиции на хоры.
Все эти спичи по
части прогресса, развития там симпатий, заявлений и прочего — все это то же самое, что бешемель при телятине, то
есть нечто, к самой
сути дела, пожалуй, вовсе и не идущее.
Для успеха нашего дела
было бы весьма желательно, чтобы подобные явления повторялись
чаще и систематичнее во всей коренной России, а особенно на Волге, где край, по нашим сведениям, преимущественно склонен к волнениям.
— По питейной
части служил, когда Верхохлебов в Сольгородской губернии откуп держал, а потом очень недолгое время становым
был, но… что называется, с «начальством не поладил». Впрочем, Ардальон Михайлович о своем прошлом не любит распространяться.
Съездил к старшинам клуба и выпросил залу, околесил полгорода, приглашая участвовать разных любителей по
части музыки и чтения, заказал билеты, справился, что
будут стоить афишки, с бумагой, печатанием и разноской по городу, и наконец общими усилиями с Устиновым и Стрешневой составил программу литературно-музыкального вечера.
Иные отказывались от билетов, говоря, что возьмут потом или что уже взяли, другие поприсылали их обратно — кто при вежливо извинительных записочках, выставляя какое-нибудь благовидное препятствие к посещению вечера, а кто, то
есть большая
часть, без всяких записок и пояснений, просто возвращали в тех же самых, только уже распечатанных конвертах, чрез своего кучера или с горничною, приказав сказать майору, «что для наших, мол, господ не надо, потому — не требуется».
Большинство вопило «браво!» и требовало «bis!». Только немногие сохраняли необходимую сдержанность и приличие, и в числе этих немногих между прочим
были доктор Адам Яроц и сам Подвиляньский, незаметно проскользнувший в залу. Теперь он старался держаться на глазах у всех и с видом серьезного равнодушия оглядывал неиствовавшую
часть публики.
Большая
часть матрон, диан и весталок втайне тревожились неизвестностью, получат ли они от самой madame Гржиб приглашение на любительский спектакль или не получат, что, конечно,
будет для них величайшим афронтом.
Петр Петрович пошел в другую
часть города, где жили Стрешневы. Но в окнах у них
было темно: там, очевидно, все давно уже спали.
Немногоглаголивое и не
частое слово его, раздававшееся с епископской кафедры, звучало верой в Бога, любовью к православной России, надеждой на добрые плоды благих царских починов, которыми
будет некогда красоваться земля свято русская.
Что можно
было заложить из домашнего скарба, то он уже снес к армянке-ростовщице и
часть денег отдал матери, на ее скудные больничные нужды, а остальное проел.
Листы ее
были залиты кофе и
частью закапаны салом, но рукопись эта напомнила Ардальону то крутое время, когда откупщик Верхохлебов, после самоличной ревизии, прогнал вдруг его с очень вкусной и питательной должности.
«Но, господа, — снова продолжал чтец, — если, паче чаяния, взбредет нам, что и мы тоже люди, что у нас
есть головы — чтобы мыслить, язык — чтобы не доносить, а говорить то, что мыслим,
есть целых пять чувств — чтобы воспринимать ощущение от правительственных ласк и глазом, и ухом, и прочими благородными и неблагородными
частями тела, что если о всем этом мы догадаемся нечаянно? Как вы думаете, что из этого выйдет? Да ничего… Посмотрите на эпиграф и увидите, что выйдет».
Эти слова
были встречены точно так же взрывом самых шумных одобрений в одной
части студентов, тогда как другая
часть была недовольна таким ответом: она требовала безусловного уничтожения матрикул самим правительством.
Разные официальные лица озабоченно и шибко катались в это самое время туда и сюда вдоль по Невскому. Сильная озабоченность и тревожное ожидание чего-то
были, по большей
части, написаны на их лицах. Они внимательно посматривали на бродячие кучки синих околышей, на группы служащих и женщин, отличавшихся какою-либо синей вывеской, и, казалось, ожидали, что вот-вот сейчас что-то такое вспыхнет, что-то начнется…
Все уже это, на сей день,
было старо, а от
частых повторений становилось даже и скучным.
Кое-что попадалось ему и прежде, но большею
частью урывком, кое-что
было известно вскользь или только по слуху, по отзывам, по разговорам, а теперь все оно здесь, воочию, в полном его распоряжении, с возможностью читать не вскользь, а основательно и прочно, углубляясь и вдумываясь в смысл всего того, что в то время и не одному Хвалынцеву с его увлекающейся юностью казалось высшей и безусловной правдой, высшим откровением.
Это, большею
частью,
была все военная молодежь, в сюртуках различных родов оружия и по преимуществу с «ученым» артиллерийским, либо инженерным кантом.
На баррикадах вы жертвуете только собою и получаете в награду красивое имя отважного героя; здесь же вы точно так же жертвуете собою, даже лучшею
частью своего нравственного я, своим именем, своей честью, и охраняете сотни, тысячи людей, спасаете от погибели, может
быть, самое дело и в награду за все несете общественное презрение слепых глупцов и непосвященных, пользуетесь именем подлеца и шпиона: в чем же более жертвы?
Он сообразил, что хорошо
было бы убедить эту Сусанну основать на
часть ее денег нечто вроде фаланстера для совместного сожития «новых людей» и тут же кстати примкнуть швейную, переплетную и прочие блага.
На такое дело он ни на минуту не призадумался бы ухлопать все свое состояньишко. Но Фрумкин, хотя и очень сочувствовал такой идее, однако же находил, что сначала практичнее
было бы устроить дело книжной торговли с общественной читальней, которая могла служить общим центром для людей своего кружка, а при книжной торговле можно сперва, в виде подготовительного опыта, заняться изданием отдельных хороших книжек, преимущественно по
части переводов, а потом уже приступить и к журналу.
Полояров распоряжался кассой и вообще
был главным администратором коммуны. Раз в месяц он обязан
был в общем собрании представлять членам-общежителям отчет во всех приходах и по всем расходам, употребленным на общие нужды. Потому у Ардальона
чаще и больше, чем у других, водились деньги. В крайнем же случае он всегда обращался либо к Сусанне, либо к князю Сапово-Неплохово с просьбой дать в долг на имя коммуны, и конечно, никогда почти не получал отказа: делал долг ведь не Ардальон, а коммуна!
Анцыфров должен
был сапоги всем чистить, чтó, впрочем, приходилось не часто, в силу принципа, исключавшего всякий внешний лоск и щегольство; обязанность Малгоржана заключалась в побегушках в лавочку за всеми надобностями и в мытье посуды, а Моисей Фрумкин подметал полы, в чем тоже не
было особенно
частой потребности; Лидинька Затц взялась чулки штопать на всю братию и наставлять самовар.
Ради этого Нюта большею
частью должна
была сидеть дома.
А тут, между тем, то и дело в прихожей звонки раздаются: то к тому, то к другому посетители являются, гости, которые вообще не
были стесняемы временем своего появления, а также и особы вроде дворника, водовоза, лавочника со счетом, и эта последняя публика прет все больше к администратору Полоярову, а Полояров, по большей
части, дома не сказывается и велит всем отказывать либо же утешать их тем, что поехал в редакцию деньги за статьи получать.
Ои продолжал очень живописно повествовать всем и каждому об инквизиционных мучениях и пытках, которые ему довелось испытать, о своем великом гражданском мужестве, о своем подвиге, и от столь
частых повествований с течением времени и сам наконец убедился, что все это точно так и
было в действительности.
Впрочем, Анцыфров правил где-то, с грехом пополам, корректуру, хотя сам и не особенно силен
был по
части орфографии, а Малгоржан нашел себе «урок», обучать по-русски какого-то восточного человека из «восточных конвойных князей», который, кроме платы, угощал его еще и шашлык-кебабом.
Эти разнообразные листки, тянувшие все более или менее сказку про белого бычка,
частью приходили из-за границы, а
частью печатались дома на ручных станках, что можно
было отличить сразу, по одной их внешности.
К часу дня уже длинная линия горевших домов отняла у пожарной команды возможность действовать совокупными силами в одном каком-нибудь пункте, тем более, что надо
было отряжать трубы на противоположную сторону Лиговки, где в нескольких местах беспрестанно начинало гореть, но распространение огня предупреждалось усилиями
частью пожарной команды, а
частью и самих жителей.
Пожар в Гороховой далеко еще не
был потушен, как уже выкинули шары Каретной
части: здесь загорелось опять-таки в Ямской, в Кобыльей улице, с задов дома № 104, откуда огонь распространился на все дома по Лиговке, так что весь громадный четырехугольник между улицами Кобыльей и Лиговкой и от церкви Иоанна Предтечи до Глазовского моста сгорел до основания.
Приказчики разгоняли их, дубася по чем попало железными замками, звали полицейских офицеров и солдат; но те и сами не знали, в какую им сторону идти и брать ли этих господ, от которых хотя и припахивало водкой, но которые по большей
части одеты
были прилично, называли себя дворянами или чиновниками и с примерным бескорыстием усердствовали в разбитии дверей тех лавок, хозяева которых не успевали вовремя явиться на место.
В последний, в особенности,
было страшно взглянуть: это самый узкий из всех петербургских переулков, застроенный, по большей
части, ветхими деревянными лачугами, и теперь в нем кипела и трещала целая река непрерывного, сплошного огня: там уже ни души не
было.
Тринадцать
частей с их резервами — все, чем богат в этом отношении город, —
были раскинуты на столь громадном протяжении и совершенно терялись в нем.
Государь император, имея в виду, что при многих воинских
частях также учреждены воскресные бесплатные школы, что по затруднительности за ними надзора злоумышленные люди могут и в этих школах проводить вредные и ложные учения, что притом обнаружены уже некоторые преступные покушения увлечь и нижних чинов к нарушению долга службы и присяги, высочайше повелеть соизволил, в предупреждение могущих
быть пагубных последствий, ныне же закрыть все учрежденные при войсках воскресные школы и вообще всякие училища для лиц, не принадлежащих к военному ведомству, и впредь никаких сборищ посторонних людей в зданиях, занимаемых войсками, отнюдь не допускать».