В этот день я смотрел из окна чертежной на белый пустой парк, и вдруг мне показалось, что в глубине аллеи я вижу Урманова. Он шел по цельному снегу и остановился у одной скамейки.
Я быстро схватил в вестибюле шляпу и выбежал. Пробежав до половины аллеи, я увидел глубокий след, уходивший в сторону Ивановского грота. Никого не было видно, кругом лежал снег, чистый, нетронутый. Лишь кое-где виднелись оттиски вороньих лапок, да обломавшиеся от снега черные веточки пестрили белую поверхность темными черточками.
Но вдруг я вскочил в ужасе. Мне отчетливо послышался скрежет машины, частые толчки, как будто на гигантском катке катали белье… Казалось, я должен опять крикнуть что-то Урманову… Поэтому
я быстро подбежал к окну и распахнул его… Ночь была тихая. Все кругом спало в серой тьме, и только по железной дороге ровно катился поезд, то скрываясь за откосами, то смутно светясь клочками пара. Рокочущий шум то прерывался, то опять усиливался и наконец совершенно стих…
Неточные совпадения
Потом
быстро подошла ко
мне, протягивая руку… Глаза ее были совсем темные.
Она говорила
быстро, сдерживая волнение, и потом опять посмотрела на
меня тем темным мерцающим взглядом, который
я заметил еще в первую нашу встречу в парке.
Весть о помолвке Урманова
быстро распространилась в академической среде. Однажды Тит, который
быстро узнавал все новости, спросил
меня...
Мне показалось, что она с легким усилием выдернула свою руку из-под руки Урманова и пошла со
мной по тропинке, ловко перепрыгивая с кочки на кочку. Подобрав юбки, она ловко и твердо прошла по дощечке, уселась на скамейку, размотала удочку и
быстро закинула лесу.
Воображение стало работать
быстро. Ей тоже понадобился фиктивный брак… С какой радостью стою
я с ней перед аналоем… Теперь это она идет об руку со
мною… Это у нас с ней была какая-то бурная сцена три дня назад на пристани. Теперь
я овладел собой.
Я говорю ей, что более она не услышит от
меня ни одного слова, не увидит ни одного взгляда, который выдаст мои чувства.
Я заставлю замолчать мое сердце, хотя бы оно разорвалось от боли… Она прижмется ко
мне вот так… Она ценит мое великодушие… Голос ее дрожит и…
Только теперь
я увидел, как сильно изменилось лицо Урманова. Черты обострились, глаза ввалились и сверкали сухим блеском.
Я подал письмо. Он
быстро разорвал конверт, прочел и сказал
мне...
Все это было так необычно и непохоже на Урманова, которого
я знал, что
я шел по темной дорожке в полном недоумении. Вдруг сзади послышались быстрые шаги, и из темноты на
меня налетел Урманов.
Я вздрогнул…
Мне вдруг показалось, что он бросился на
меня. Но он только схватил
меня за руку, выше локтя, и заговорил
быстро, волнуясь и торопясь.
Он
быстро вбежал к себе, наскоро лихорадочно набросал письмо и отдал
мне.
Я внезапно вздрогнул и, — не помню, как это случилось, —
быстро подошел к другой рогоже, лежавшей на полу, и сдернул ее.
Следующих за этим секунд
я совсем не помню. Были ли это секунды, или минуты, или часы,
я не мог бы дать в этом отчета. Знаю только, что в это время что-то
быстро повернулось во
мне…
Я вдруг вспомнил скрежет железа и чудовищные, как выстрелы, вздохи локомотива…
Мне показалось, что
я их слышу в эту минуту, и
я невольно, предостерегающе громко крикнул...
Мне казалось, что в моем времени произошел какой-то перерыв или, наоборот, оно прокатилось слишком
быстро, как развернувшаяся пружина.
В этот день в первый раз Тит ораторствовал на сходке. Ночью он пришел позже
меня, лицо его было тёмно-красное, и он производил впечатление выпившего, хотя никогда не пил ни капли водки. Подойдя к моей кровати, он постоял надо
мной, как будто желая рассказать о чем-то, но потом
быстро отвернулся и лег на свою постель. Ночью он спал беспокойно и как-то жалобно стонал… А на следующий день в академии много говорили о неожиданном ораторском выступлении Тита и много смеялись над его цитатами из Зайцева…
Девушка положила небольшой чемодан на платформу и
быстро прошла через полотно дороги на противоположный откос, к будке сторожа.
Я на мгновение потерял ее из вида, и затем ее тонкая фигура показалась в приотворенной двери.
Эти знакомые
мне слова («
я удачливая»), сопровождаемые знаковым смехом,
я услышал уже с вершины холмика. Девушка,
быстро подняв небольшой чемоданчик, бодро прошла мимо беседки и пошла по дорожке.
Я прижался в темный угол.
Я шел
быстро, убегая от серого пятна, которое носил в себе…
Я чувствовал, что со
мною происходит что-то необычное.
Я давно потерял прежний молодой сон. Голова работала
быстро, ворочая все те же мысли вокруг основного ощущения, сердце принималось биться тревожно и часто…
Мне все хотелось освободиться от чего-то, но это что-то навязчиво, почти стихийно овладевало
мною, как пятно сырости на пропускной бумаге…
Однажды, проходя по плотине,
я услыхал за собою торопливые шаги и, оглянувшись, увидел Соколову. Она куда-то
быстро бежала, с сбившимся платком и растрепанными волосами. Заметив, что, кроме
меня, никого нет на плотине,
я остановился с некоторым недоумением.
— То есть, если хочешь, я одной с тобой философии, вот это будет справедливо. Je pense donc je suis, [Я мыслю, следовательно, я существую (фр.).] это я знаю наверно, остальное же все, что кругом меня, все эти миры, Бог и даже сам сатана — все это для меня не доказано, существует ли оно само по себе или есть только одна моя эманация, последовательное развитие моего я, существующего довременно и единолично… словом,
я быстро прерываю, потому что ты, кажется, сейчас драться вскочишь.
Неточные совпадения
— Чем
я неприлично вела себя? — громко сказала она,
быстро поворачивая к нему голову и глядя ему прямо в глаза, но совсем уже не с прежним скрывающим что-то весельем, а с решительным видом, под которым она с трудом скрывала испытываемый страх.
—
Я не сказала тебе вчера, — начала она,
быстро и тяжело дыша, — что, возвращаясь домой с Алексеем Александровичем,
я объявила ему всё… сказала, что
я не могу быть его женой, что… и всё сказала.
— Что, что ты хочешь
мне дать почувствовать, что? — говорила Кити
быстро. — То, что
я была влюблена в человека, который
меня знать не хотел, и что
я умираю от любви к нему? И это
мне говорит сестра, которая думает, что… что… что она соболезнует!.. Не хочу
я этих сожалений и притворств!
— У вас нет ничего неприятного? Впрочем,
я не имею права спрашивать, —
быстро проговорил он.
— Ничего не понимаю. Ах, Боже мой, и как
мне на беду спать хочется! — сказала она,
быстро перебирая рукой волосы и отыскивая оставшиеся шпильки.