Мы все взошли на скрипучий дощатый паром; Тюлин — последний. По-видимому, он размышлял несколько секунд, поддаваясь соблазну: уж не достаточно ли народу и без него. Однако все-таки взошел, шлепая по воде, потом с глубокою грустью посмотрел на колья, за которые были зачалены чалки, и сказал с кроткой укоризной, обращенной ко всем вообще...
— Не! Што вы думаете? — и тут не дóпустили! Отмолились сами, потом зовут: теперь, говорят, иди, молись себе. Взошел я в боковушку, а там голые стены. Они и распятьё-то уволокли… Ах ты, шут вас задави! Что мне тут с вами грешить, думаю себе. Не надо! Я лучше, коли так, дорогой поеду, на солнышко господне помолюсь.
Завтра он присылает кольцо с брильянтами, послезавтра жемчужное колье, а там — глядишь — сядет на скамью подсудимых за растрату или подлог, а князья Шеины будут вызваны в качестве свидетелей…
Фельдфебель доложил еще, что Карпов забыл новые шнуры к трубам и колья к палаткам и что гг. офицеры вчерашний вечер изволили быть в гостях у генерала фон Раббека. Среди разговора в окне показалась рыжебородая голова Лебедецкого. Он пощурил близорукие глаза на сонные физиономии офицеров и поздоровался.
Пусть эта книга, словно драгоценное жемчужное колье в шкатулке, украсит твою библиотеку, поселит в твоём сердце веру и надежду, что ты справишься с любыми преградами!
На пальцах бабушки сверкали перстни, на шее красовалось бриллиантовое колье.
– Прикинь, позавчера преподнёс золотое колье, вчера шубу норковую купил, а сегодня замуж позвал.
Пусть эта книга, словно драгоценное жемчужное колье в шкатулке, украсит твою библиотеку, поселит в твоём сердце веру и надежду, что ты справишься с любыми преградами!