— И вдруг, — так приблизительно рассказывал Скальский печально — спокойным и убежденным голосом, — слышу: кто-то
стучится в окно… вот так: раз, два и три…
Надо было держать ухо востро: мог где-нибудь сторожить ее Дмитрий Федорович, а как она
постучится в окно (Смердяков еще третьего дня уверил Федора Павловича, что передал ей где и куда постучаться), то надо было отпереть двери как можно скорее и отнюдь не задерживать ее ни секунды напрасно в сенях, чтобы чего, Боже сохрани, не испугалась и не убежала.
Хорошо знала она местность. Выбежав на широкий двор, бросилась было к воротам, но в зачинавшемся уже рассвете увидала, что там на лавочке сидит караульный… В сад побежала, там ни души. Она дальше и дальше. Бежит, не переводя духа, и назади сада, вблизи Кириллиной пасеки, перелезает через невысокий плетень, а потом по задам возле длинного ряда крестьянских овинов бежит к попу на край деревни. На него одного вся надежда ее. Подбежав к дому отца Прохора, она крепко
постучалась в окно.
— А! Что делать! Если бы можно, надел бы я котомку на плечи, взял бы в руки палку, и пошли бы мы с тобой назад, в свою сторону, хотя бы Христовым именем… Лучше бы я стал
стучаться в окна на своей стороне, лучше стал бы водить слепых, лучше издох бы где-нибудь на своей дороге… На дороге или в поле… на своей стороне… Но теперь этого нельзя, потому что…
Неточные совпадения
Он постучал
в окно его и, когда тот отворил, велел принести ключ от калитки, выпустить его и не запирать. Но прежде забежал к себе, взял купленный им porte-bouquet и бросился
в оранжерею, к садовнику. Долго
стучался он, пока тот проснулся, и оба вошли
в оранжерею.
В окнах Аграфенина дома свет еще виден был.
Постучался кнутовищем под о́коньем Фадеев. Отворилось оконце, выглянула пожилая женщина. Добрым ласковым голосом спросила она:
Где-то очень бурно неслась жизнь, а у меня за
окнами бил,
стучался косой дождь, потом незаметно превратился
в беззвучный снег.
На дворе очень холодно; мороз крепко сковал и угладил дорогу и теперь что есть мочи
стучится в двери и
окна мирных обитателей Крутогорска.
Я собирался уезжать. Жил я совсем один
в небольшом глинобитном флигеле
в две комнаты, стоявшем на отлете от главных строений. 1 октября был праздник покрова, — большой церковный праздник,
в который не работали. Уже с вечера накануне началось у рабочих пьянство. Утром я еще спал.
В дверь
постучались. Я пошел отпереть.
В окно прихожей увидел, что
стучится Степан Бараненко. Он был без шапки, и лицо глядело странно.