Неточные совпадения
Но, и засыпая, я чувствовал, что где-то тут близко, за запертыми ставнями, в темном саду, в затканных темнотою углах комнат есть что-то особенное,
печальное, жуткое, непонятное, насторожившееся, страшное и — живое таинственной
жизнью «того света»…
Он говорил с
печальным раздумием. Он много и горячо молился, а
жизнь его была испорчена. Но обе эти сентенции внезапно слились в моем уме, как пламя спички с пламенем зажигаемого фитиля. Я понял молитвенное настроение отца: он, значит, хочет чувствовать перед собой бога и чувствовать, что говорит именно ему и что бог его слышит. И если так просить у бога, то бог не может отказать, хотя бы человек требовал сдвинуть гору…
В
жизни на одной стороне стояла возвышенно
печальная драма в семье Рыхлинских и казнь Стройновского, на другой — красивая фигура безжалостного, затянутого в мундир жандарма…
Короткая фраза упала среди наступившей тишины с какой-то грубою резкостью. Все были возмущены цинизмом Петра, но — он оказался пророком. Вскоре пришло
печальное известие: старший из сыновей умер от раны на одном из этапов, а еще через некоторое время кто-то из соперников сделал донос на самый пансион. Началось расследование, и лучшее из училищ, какое я знал в своей
жизни, было закрыто. Старики ликвидировали любимое дело и уехали из города.
Печально существование, в котором жизненный процесс равносилен непрерывающейся невзгоде, но еще
печальнее жизнь, в которой сами живущие как бы не принимают никакого участия.
Юлия Матвеевна, бывшая последнее время очень слаба, кончила, наконец, свою
печальную жизнь, и тут неприятнее всего было, что смерть ее ускорилась по милости ее горничной, дуры Агапии, которая напугала Юлию Матвеевну.
Матушка моя вела
печальную жизнь: беспрестанно волновалась, ревновала, сердилась — но не в присутствии отца; она очень его боялась, а он держался строго, холодно, отдаленно…
Свобода! он одной тебя // Еще искал в пустынном мире. // Страстями чувства истребя, // Охолодев к мечтам и к лире, // С волненьем песни он внимал, // Одушевленные тобою, // И с верой, пламенной мольбою // Твой гордый идол обнимал. // Свершилось… целью упованья // Не зрит он в мире ничего. // И вы, последние мечтанья, // И вы сокрылись от него. // Он раб. Склонясь главой на камень, // Он ждет, чтоб с сумрачной зарей // Погас
печальной жизни пламень, // И жаждет сени гробовой.
Чем темнее становились они пред ним, тем тяжелей было ему дышать от странного чувства, в котором была и тоска о чём-то, и злорадство, и страх от сознания своего одиночества в этой чёрной,
печальной жизни, что крутилась вокруг него бешеным вихрем…
Неточные совпадения
Питая горьки размышленья, // Среди
печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод,
жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
Когда бы
жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих
печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!
Он окурил упоительным куревом людские очи; он чудно польстил им, сокрыв
печальное в
жизни, показав им прекрасного человека.
Пуще всего он бегал тех бледных,
печальных дев, большею частию с черными глазами, в которых светятся «мучительные дни и неправедные ночи», дев с не ведомыми никому скорбями и радостями, у которых всегда есть что-то вверить, сказать, и когда надо сказать, они вздрагивают, заливаются внезапными слезами, потом вдруг обовьют шею друга руками, долго смотрят в глаза, потом на небо, говорят, что
жизнь их обречена проклятию, и иногда падают в обморок.
Клим впервые видел так близко и в такой массе народ, о котором он с детства столь много слышал споров и читал десятки
печальных повестей о его трудной
жизни.