Неточные совпадения
Если бы я имел ясное понятие о творении, то, вероятно,
сказал бы тогда, что мой отец (которого я знал хромым) так и был создан с палкой в руке, что бабушку бог сотворил именно бабушкой, что
мать моя всегда была такая же красивая голубоглазая женщина с русой косой, что даже сарай за домом так и явился на свет покосившимся и с зелеными лишаями на крыше.
— Боже мой! — испуганно
сказала мать. — А ты что же?
— А! Глупости, —
сказала мать, — для чего ты повторяешь глупые слова…
На один из таких рассказов вошла в кухню моя
мать и, внимательно дослушав рассказ до конца,
сказала...
Однажды, когда отец был на службе, а
мать с тетками и знакомыми весело болтали за какой-то работой, на дворе послышалось тарахтение колес. Одна из теток выглянула в окно и
сказала упавшим голосом...
Мать испуганно посмотрела на Петра и
сказала умоляющим голосом...
Приблизительно в 1860 году отец однажды вернулся со службы серьезный и озабоченный. Переговорив о чем-то с
матерью, он затем собрал нас и
сказал...
— Ну, вот. Пусть ребенок
скажет, — говорила
мать.
— Отдал, отдал! — перебила
мать с горечью… — Ну,
скажи: разве ты сам отдашь?.. А вот, если приставят нож к горлу…
Узнав о «демонстрации», отец был очень недоволен. Через несколько дней он
сказал матери...
— Что же мне делать? —
сказала мать. — Я не пела сама и не знала, что будет это пение…
— Даже дети идут биться за отчизну, —
сказала мать задумчиво, и на глазах у нее были слезы. — Что-то будет?
— Ка — кой красивый, —
сказала моя сестренка. И нам с братом он тоже очень понравился. Но
мать, увидев его, отчего-то вдруг испугалась и торопливо пошла в кабинет… Когда отец вышел в гостиную, красивый офицер стоял у картины, на которой довольно грубо масляными красками была изображена фигура бородатого поляка, в красном кунтуше, с саблей на боку и гетманской булавой в руке.
Однажды, вернувшись из заседания, отец рассказал
матери, что один из «подозрительных» пришел еще до начала заседания и, бросив на стол только что полученное письмо,
сказал с отчаянием...
В Буткевиче это вызывало, кажется, некоторую досаду. Он приписал мое упорство «ополячению» и однажды
сказал что-то о моей
матери «ляшке»… Это было самое худшее, что он мог
сказать. Я очень любил свою
мать, а теперь это чувство доходило у меня до обожания. На этом маленьком эпизоде мои воспоминания о Буткевиче совсем прекращаются.
— Ты боишься соврать своей
матери? —
сказал он с оттенком насмешливого удивления… — А я вру постоянно… Ну, однако, ты мне дал слово… Не сдержать слово товарищу — подлость.
Я
сказал матери, что после церкви пойду к товарищу на весь день;
мать отпустила. Служба только началась еще в старом соборе, когда Крыштанович дернул меня за рукав, и мы незаметно вышли. Во мне шевелилось легкое угрызение совести, но,
сказать правду, было также что-то необыкновенно заманчивое в этой полупреступной прогулке в часы, когда товарищи еще стоят на хорах собора, считая ектений и с нетерпением ожидая Херувимской. Казалось, даже самые улицы имели в эти часы особенный вид.
И именно таким, как Прелин. Я сижу на кафедре, и ко мне обращены все детские сердца, а я, в свою очередь, знаю каждое из них, вижу каждое их движение. В числе учеников сидит также и Крыштанович. И я знаю, что нужно
сказать ему и что нужно сделать, чтобы глаза его не были так печальны, чтобы он не ругал отца сволочью и не смеялся над
матерью…
Тюрьма стояла на самом перевале, и от нее уже был виден город, крыши домов, улицы, сады и широкие сверкающие пятна прудов… Грузная коляска покатилась быстрее и остановилась у полосатой заставы шлагбаума. Инвалидный солдат подошел к дверцам, взял у
матери подорожную и унес ее в маленький домик, стоявший на левой стороне у самой дороги. Оттуда вышел тотчас же высокий господин, «команду на заставе имеющий», в путейском мундире и с длинными офицерскими усами. Вежливо поклонившись
матери, он
сказал...
— Это шумят тополи около старого замка, —
сказала мать.
— Пане Крыжановский?.. —
сказала мать полувопросительно, полустрого.
Мать согласилась, и мы отправились. Крыжановский водил нас по городу, угощал конфетами и яблоками, и все шло превосходно, пока он не остановился в раздумьи у какой-то невзрачной хибарки. Постояв так в нерешимости, он
сказал: «Ничего — я сейчас», и быстро нырнул в низкую дверь. Оттуда он вышел слегка изменившимся, весело подмигнул нам и
сказал...
Мы не могли скрывать, что даже
мать не смеет ничего
сказать в его защиту.
Из кухни прибежала
мать и, успокаивая отца, постаралась освободить волосы Крыжановского из его руки. Когда это удалось, архивариус еще раз поцеловал отца в плечо и
сказал...
— Пошел вон! —
сказал отец. Крыжановский поцеловал у
матери руку,
сказал: «святая женщина», и радостно скрылся. Мы поняли как-то сразу, что все кончено, и Крыжановский останется на службе. Действительно, на следующей день он опять, как ни в чем не бывало, работал в архиве. Огонек из решетчатого оконца светил на двор до поздней ночи.
Однажды жена его пришла к моей
матери экстренно, испуганная, и
сказала, что «у Игнатия вышли неприятности в гимназии».
— Ах, Казимир, Казимир! —
сказала укоризненным тоном
мать. — Сколько людей ездят в столицы и даже живут там, а в бога все-таки верят. А вы раз только съездили и уже говорите такие глупости.
Это столкновение сразу стало гимназическим событием.
Матери я ничего не говорил, чтобы не огорчать ее, но чувствовал, что дело может стать серьезным. Вечером ко мне пришел один из товарищей, старший годами, с которым мы были очень близки. Это был превосходный малый, туговатый на ученье, но с большим житейским смыслом. Он сел на кровати и, печально помотав головой,
сказал...
— А я верю, —
сказал Крыштанович с убеждением. — Сны сбываются очень часто. Мой отец тоже видел мою
мать во сне задолго до того, как они познакомились… Положим, теперь все ругаются, а все-таки… Постой-ка.
Под конец вечера послышалось на дворе побрякивание бубенцов. Это за Линдгорстами приехали лошади. Младшая стала просить у
матери, чтобы еще остаться. Та не соглашалась, но когда подошла Лена и, протянув руки на плечо
матери,
сказала, ласкаясь: «Мамочка… Так хорошо!» — та сразу уступила и уехала с мальчиком, обещая прислать лошадь через полчаса.
Неточные совпадения
— Ну, так я ж тебе
скажу прямее, —
сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец и
мать невесты преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
К довершению этого, кричал кричмя дворовый ребятишка, получивший от
матери затрещину; визжал борзой кобель, присев задом к земле, по поводу горячего кипятка, которым обкатил его, выглянувши из кухни, повар. Словом, все голосило и верещало невыносимо. Барин все видел и слышал. И только тогда, когда это делалось до такой степени несносно, что даже мешало барину ничем не заниматься, высылал он
сказать, чтоб шумели потише.
Надо вам
сказать, что у меня нет семейства: об отце и
матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и не к лицу; я и рад был, что нашел кого баловать.
— А-а-а! А помните, маменька, я влюблен-то был и жениться хотел, — вдруг
сказал он, смотря на
мать, пораженную неожиданным оборотом и тоном, с которым он об этом заговорил.
Матери я про этоничего не расскажу, но буду говорить о тебе беспрерывно и
скажу от твоего имени, что ты придешь очень скоро.