Между тем с крыльца раздался звонок, и все гимназисты ринулись с той же стремительностью
в здание. Ольшанский, вошедший в роль покровителя, тащил меня за руку. Добежав до крыльца, где низенький сторож потрясал большим звонком, он вдруг остановился и, ткнув в звонаря пальцем, сказал мне...
Неточные совпадения
Я просто видел все, что описывал автор: и маленького пастуха
в поле, и домик ксендза среди кустов сирени, и длинные коридоры
в школьном
здании, где Фомка из Сандомира торопливо несет вычищенные сапога учителя, чтобы затем бежать
в класс, и взрослую уже девушку, застенчиво встречающую тоже взрослого и «ученого» Фому, бывшего своего ученика.
Наконец
в конце июня 1863 года и я
в мундире с красным воротником и медными пуговицами отправился
в первый раз на уроки
в новое гимназическое
здание.
Своей медвежеватой походкой он подошел к одному из классов, щелкнул ключом, и
в ту же минуту оттуда понесся по всему
зданию отчаянный рев.
Мост исчез, исчезли позади и сосны Врангелевки, последние грани того мирка,
в котором я жил до сих пор. Впереди развертывался простор, неведомый и заманчивый. Солнце было еще высоко, когда мы подъехали к первой станции, палевому
зданию с красной крышей и готической архитектурой.
На рассвете, не помню уже где именно, —
в Новоград — Волынске или местечке Корце, — мы проехали на самой заре мимо развалин давно закрытого базилианского монастыря — школы… Предутренний туман застилал низы длинного
здания, а вверху резко чернели ряды пустых окон… Мое воображение населяло их десятками детских голов, и среди них знакомое, серьезное лицо Фомы из Сандомира, героя первой прочитанной мною повести…
На этом дворе было
в беспорядке разбросано несколько
здании.
Жил он настоящим философом и даже особую квартиру считал излишней роскошью, помещаясь
в тесном
здании архива.
«Зерцало» было как бы средоточием жизни всего этого промозглого
здания, наполненного жалкими несчастливцами, вроде Крыжановского или Ляцковского. Когда нам
в неприсутственные часы удавалось проникать
в святилище уездного суда, то и мы с особой осторожностью проходили мимо зерцала. Оно казалось нам какой-то волшебной скинией. Слово, неосторожно сказанное «при зерцале», было уже не простое слово. Оно влекло за собой серьезные последствия.
Карцер помещался во втором этаже,
в самом отдаленном углу
здания. К нему вел отдельный небольшой коридорчик, дверь которого запиралась еще особо.
Особенным звуком звенит
в моих ушах частый колокол, и я знаю: это старик сторож из кантонистов подошел к углу гимназического
здания, где на двух высоких столбах укреплен качающийся колокол, и дергает за длинную веревку.
Затихшее
здание гимназии
в эти часы представляется мне теперь чем-то вроде огромного резонатора,
в котором педагогический хор настраивает на известный лад умы и души сотен будущих людей.
Уже с раннего зимнего утра, когда
в сыроватых сумерках сонно жмурились и расплывались огоньки, из длинного двухэтажного
здания появлялась колченогая фигура и, оглянувшись по сторонам, ныряла
в сумрак. Дитяткевич был неутомимый охотник…
Кругом гимназии изнывающая зелень каштанов никнет под зноем. На дворе пусто, белое
здание молчит, замкнувшись
в себе. Идут уроки.
Но его не видят. Тишина кажется еще безжизненнее и мертвее от ровного, неуловимого жужжания и вскрикиваний. Становится жутко, томительно, почти страшно. Хочется как будто проснуться, громко вскрикнуть, застучать, опрокинуть что-нибудь, вообще сделать что-нибудь такое, что промчалось бы по коридорам, ринулось
в классные двери, наполнило бы все это
здание грохотом, шумом, тревогой…
В то время о «школьной политике» еще не было слышно; не было и «злоумышленных агитаторов», волнующих молодежь. Кругом гимназии залегла такая же дремотная тишь. Два — три номера газеты заносили слухи из далекого мира, но они были чужды маленькому городку и его интересам, группировавшимся вокруг старого замка и живого беленького
здания гимназии.
В жизни белого
здания событие.
В черте капитанской усадьбы, на небольшом холмике над прудиком, высилось старинное темное
здание с остроконечной крышей загадочного вида и назначения.
Вскоре Игнатович уехал
в отпуск, из которого через две недели вернулся с молоденькой женой. Во втором дворе гимназии было одноэтажное
здание, одну половину которого занимала химическая лаборатория. Другая половина стояла пустая;
в ней жил только сторож, который называл себя «лабаторщиком» (от слова «лабатория»). Теперь эту половину отделали и отвели под квартиру учителя химии. Тут и водворилась молодая чета.
На следующий день, с тяжелой головой и с скверным чувством на душе, я шел купаться и зашел за одним из товарищей, жившим
в казенном
здании, соседнем с гимназией.
В шесть часов вечера все народонаселение высыпает на улицу, по взморью, по бульвару. Появляются пешие, верховые офицеры, негоцианты, дамы. На лугу, близ дома губернатора, играет музыка. Недалеко оттуда, на горе, в каменном доме, живет генерал, командующий здешним отрядом, и тут же близко помещается
в здании, вроде монастыря, итальянский епископ с несколькими монахами.
Неточные совпадения
Сам же он во всю жизнь свою не ходил по другой улице, кроме той, которая вела к месту его службы, где не было никаких публичных красивых
зданий; не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь;
в глаза не знал прихотей, какие дразнят
в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду не был
в театре.
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет
зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за что не оторву. На фабриках у меня работают только
в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка пойдет
в дело, всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя
в деревне? Какое же общество может быть между мужичьем? Здесь все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых
зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою?
Во взаимных услугах они дошли наконец до площади, где находились присутственные места: большой трехэтажный каменный дом, весь белый, как мел, вероятно для изображения чистоты душ помещавшихся
в нем должностей; прочие
здания на площади не отвечали огромностию каменному дому.
Это было длинное деревянное почерневшее
здание,
в котором, несмотря на поздний час, еще светились огни и замечалось некоторое оживление.