Все общество стало подыматься по ступеням. Анна Михайловна, которая прежде
колебалась перед неудобным и крутым подъемом, теперь с какою-то покорностью пошла за другими.
— Теодор! — продолжала она, изредка вскидывая глазами и осторожно ломая свои удивительно красивые пальцы с розовыми лощеными ногтями, — Теодор, я
перед вами виновата, глубоко виновата, — скажу более, я преступница; но вы выслушайте меня; раскаяние меня мучит, я стала самой себе в тягость, я не могла более переносить мое положение; сколько раз я думала обратиться к вам, но я боялась вашего гнева; я решилась разорвать всякую связь с прошедшим… puis, j’ai été si malade, я была так больна, — прибавила она и провела рукой по лбу и по щеке, — я воспользовалась распространившимся слухом о моей смерти, я покинула все; не останавливаясь, день и ночь спешила я сюда; я долго
колебалась предстать пред вас, моего судью — paraî tre devant vous, mon juge; но я решилась наконец, вспомнив вашу всегдашнюю доброту, ехать к вам; я узнала ваш адрес в Москве.
Неизвестно, что бы он сделал, как вдруг мост
заколебался у него под ногами; он оглянулся: боже мой! он на краю пропасти:
перед ним зияет могила: половина моста отделилась и отплывает прочь… проходят барки; еще минута — и прощай!
Но, пока собака
колебалась, все яростнее размахивая хвостом и маленькими шажками подвигаясь вперед, настроение пьяного человека изменилось. Он вспомнил все обиды, нанесенные ему добрыми людьми, почувствовал скуку и тупую злобу и, когда Жучка легла
перед ним на спину, с размаху ткнул ее в бок носком тяжелого сапога.