Неточные совпадения
Было это еще
в те времена, когда на валах виднелись пушки, а пушкари у них постоянно сменялись: то стояли с фитилями поляки,
в своих пестрых кунтушах, а казаки и «голота» подымали кругом пыль, облегая
город… то, наоборот,
из пушек палили казаки, а польские отряды кидались на окопы.
Впоследствии, по причинам, которые мы изложим дальше, Матвей Лозинский
из Лозищей стал на несколько дней самым знаменитым человеком
города Нью-Йорка, и каждый шаг его
в эти дни был прослежен очень точно.
В его голове мелькал уже план целой заметки: «Известно, что наш
город, величайший
в мире, привлекает к себе пришельцев
из отдаленнейших частей света. На днях мы имели случай наблюдать, как один
из этих дикарей…»
Если бы так крикнул кто теперь
в большом американском
городе, то, наверное, ему отозвался бы кто-нибудь
из толпы, потому что
в последние годы корабль за кораблем привозит множество наших: поляков, духоборов, евреев.
«А! Подойду к первому, возьму косу
из рук, взмахну раз-другой, так тут уже и без языка поймут, с каким человеком имеют дело… Да и народ, работающий около земли, должен быть проще, а паспорта, наверное, не спросят
в деревне. Только когда, наконец, кончится этот проклятый
город?..»
Но, вместо этого, внезапно целая куча домов опять выступала из-за зелени, и Матвей опять попадал как будто
в новый
город; порой даже среди скромных коттеджей опять подымались гордые дома
в шесть и семь этажей, а через несколько минут опять маленькие домики и такая же дорога, как будто этот
город не может кончиться, как будто он занял уже весь свет…
— О уэлл! — ответил тот по-своему и стал объяснять Матвею, что Америка больше всего остального света, — это известно. Нью-Йорк — самый большой
город Америки, а этот мост — самый большой
в Нью-Йорке.
Из этого Матвей, если бы понимал слова сторожа, мог бы заключить, чего стоят остальные мостишки перед этим.
Несколько дней газеты
города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею, работали очень бойко.
В его честь типографские машины сделали сотни тысяч лишних оборотов, сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему
городу, а на площадках, перед огромными зданиями газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние сотни газетных мальчишек. На одном
из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по
городу в надежде встретиться с товарищем, увидел экран, на котором висело объявление...
Неточные совпадения
Таким образом рассуждали и говорили
в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые
из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства.
Поутру, ранее даже того времени, которое назначено
в городе N. для визитов,
из дверей оранжевого деревянного дома с мезонином и голубыми колоннами выпорхнула дама
в клетчатом щегольском клоке, [Клок — дамское широкое пальто.] сопровождаемая лакеем
в шинели с несколькими воротниками и золотым галуном на круглой лощеной шляпе.
И пишет суд: препроводить тебя
из Царевококшайска
в тюрьму такого-то
города, а тот суд пишет опять: препроводить тебя
в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе
из тюрьмы
в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „Нет, вот весьегонская тюрьма будет почище: там хоть и
в бабки, так есть место, да и общества больше!“ Абакум Фыров! ты, брат, что? где,
в каких местах шатаешься?
Русь! вижу тебя,
из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно
в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства,
города с многооконными высокими дворцами, вросшими
в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие
в домы,
в шуме и
в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и
в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся
в серебряные ясные небеса.
Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал только назад, желая увериться, точно ли выехал
из города; но когда увидел, что
город уже давно скрылся, ни кузниц, ни мельниц, ни всего того, что находится вокруг
городов, не было видно и даже белые верхушки каменных церквей давно ушли
в землю, он занялся только одной дорогою, посматривал только направо и налево, и
город N. как будто не бывал
в его памяти, как будто проезжал он его давно,
в детстве.