Неточные совпадения
Павлуся, быв всегда весел, тут что-то повесил нос; я
шел весьма равнодушно и старался итти за
братьями, чтобы они не приметили, как я пожираю лакомства, маменькою мне в путь данные.
Дело у нас
шло удивительно успешно. Но учение мое происходило келейно, тайно от всех. Пан Кнышевский хотел батеньку и маменьку привести в восторг нечаянно, как успехами и других
братьев, а именно.
Он был в совершенной ее зависимости по самый день смерти ее. Когда она умерла, положивши ее как должно, назначил псалтырщиков своих читать над нею, умилился сердцем и возопил при всех нас:"
Брате Тимофтее, лукавствуй! Твоя воля, твори, еже хощеши, несть препиняющий тя". И потом, выпив на калган гнатой горелки,
пошел в школу отдыхать на лаврах, избавясь от гонительницы своей.
Но
брат Петрусь, имевший отважный дух и геройскую смелость, неустрашимо стал против него и объявил, что если он и
пойдет, то
пойдет прямо к батеньке и сей же час расскажет, где находится и в чем упражняется наставник наш.
Братья, как риторы,
пошли особо, а я в препровождении вышесказанного хлопца Юрка поплелся в свой синтаксис, который и называть с трудом мог.
Это слово самое коренное бурсацкое, но, как слышу, вышло из своего круга и
пошло далее), — почти кричал в радости
брат Оетрусь.
Они принялися рассуждать — и, не знаю отчего, пришла им вдруг мысль, что не парубки, уже наказанные, а
братья и инспектор виноваты, зачем не училися, для чего из училища отпущены, а
пошли на вечерницы, чего никто не поручал.
— Пожалуй, много, да неизвестно сколько. Отделитесь от
братьев, так и будет видно, что ваше. Без того ни одна, хоть и дура, не
пойдет за вас.
Бедный Кузьма не находил слов, как бы сильнее разбранить своих приятелей, так его обобравших! Попросил бы он
брата Петруся. Вот уже, хотя я с ним и в ссоре, а скажу правду, — мастер был на это! Кузьма ругал их нещадно, вертел в ту сторону, куда они
пошли, пребольшие шиши, и все не мог утешиться… И от горя
пошел домой, проклиная своих приятелей.
Батюшки! какая
пошла тут резня! меньшие
братья, если бы не при предводителе, на кулаки готовы были выйти!
Посылаю человека узнать, что это такое? и мне говорят, что это
брат Петрусь забавляется, приказав своим псарям трубить во все рога изо всей мочи.
Нарушилось было наше веселье умными изобретениями
брата Петруся. Вдруг, среди скоков, раздался громкий звук от рогов, в которые
брат приказал трубить внизу. Но некоторые из бывших тут гостей, приятелей его,
пошли к нему и убедили его умолкнуть — что он и сделал, к немалому удовольствию общему. Хорошо, что унятие рогов на сей раз не стоило мне ничего. Если бы не приятели его, то я бы должен был итти к нему и купить у него тишину.
Кроме того, что много было в полку отличных красивых молодцов, разумеется, из их благородий, — наши
братья — сержанты, капралы и прочие господа в порядочный счет не
идут, — ко главное, что все они защитники наши и отечества; как же прекрасному полу не иметь к ним аттенции?
Поутру, когда я проснулся, как пораздумал, что за меня
брат идет, стало мне тошно. Я и говорю: «Не ходи, Николай, мой черед, я и пойду». А он молчит и собирается. И я собираюсь. Пошли мы оба в город на ставку. Он становится, и я становлюсь. Оба мы ребята хорошие, стоим — ждем, не бракуют нас. Старший брат посмотрел на меня — усмехнулся и говорит: «Будет, Петр, ступай домой. Да не скучайте по мне, я своей охотой иду». Заплакал я и пошел домой. А теперь как вспомню про брата, кажется бы жизнь за него отдал.
Неточные совпадения
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он
идет, на вечер ли к какому-нибудь своему
брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
— «Ну,
брат, Илья Парамоныч, приходи ко мне поглядеть рысака: в обгон с твоим
пойдет, да и своего заложи в беговые; попробуем».
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «
Пойдем,
брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
Пусть лучше позабудемся мы! «Зачем ты,
брат, говоришь мне, что дела в хозяйстве
идут скверно? — говорит помещик приказчику.
—
Слава Богу! — сказал Максим Максимыч, подошедший к окну в это время. — Экая чудная коляска! — прибавил он, — верно какой-нибудь чиновник едет на следствие в Тифлис. Видно, не знает наших горок! Нет, шутишь, любезный: они не свой
брат, растрясут хоть англинскую!