— Куды пойдешь! Об эвтом, земляк, не сумлевайся… а мы-то на что ж?.. вот
брат пойдет домой в деревню, а я остаюсь здесь: пожалуй, коли хочешь, пойдем вместе, я тебе покажу, где заночевать.
Неточные совпадения
— Что ж, родимый, — спросила вдруг старуха, —
брат небось весточку
посылает?..
— То-то,
брат, — продолжал мельник, переменив тон, — ведь так промеж добрых людей делать не приходится; летом еще осталось получить с тебя за помол, а ты с той поры и глаз не кажешь: сулил отдать ко Второму Спасу, а я хоть бы грош от тебя видел… так делать не показано вашему
брату… на то есть правота: как раз
пойду в контору… я давно заприметил, ты от меня отлыниваешь…
— Ладно,
брат, толкуй дьяковой кобыле; я думал по чести вести с тобой дело, а ты вот на что пустился! Других еще стал подзадоривать… Ладно же, — вскричал мельник, мгновенно разгорячаясь, — коли так, отколе хошь возьми, а деньги мои подай! Подай мои деньги!.. Не то прямо
пойду в контору… Никита Федорыч не свой
брат… как раз шкуру-то вылущит! Погоди, я ж те покажу!
Знаешь что, Матюшка, пойдем-ка,
брат, на конную, нашлялись здесь вволюшку…» — «На нашу долюшку!
— Эки дьяволы, право! — произнес Матюшка, отходя прочь. — Хошь бы маленько-то почесали друг друга, а то ишь чего испужались… Ну, леший с ними!
Пойдем,
брат Симеон, на конную, ишь, солнце того смотри сядет!
— Ну, ладно, — подхватил Митроха, — я к тебе завтра зайду на фатеру… как бог свят, зайду; ты, я чай, не больно рано
пойдешь на ярманку… а мы до того времени перемолвим слово, покалякаем про своих… так-то,
брат, я тебе рад, Антон, право, словно родному… инда эвдак сердце радуется, как случай приведет с земляком повидаться… Ну, прощай,
брат, и мне пора ко двору, а завтра непременно зайду…
— Э! Что за спасибо! Пей, сколько душа примет… знамо, первая чарка колом, вторая соколом, а третью и сам позовешь; пей; душа меру,
брат, знает… а там и спать
пойдем…
— Полно, кум, что баишь пустое! Ну, зачем
пойдет он в Заболотье? Тут вот, может статься, и ближе найдешь свою лошадь… Послушай,
брат Антон, ступай помимо всех в Спас-на-Журавли, отсель всего верст двадцать станет… я знаю, там спокон века водятся мошенники… там нагдысь еще накрыли коноводов… ступай туда…
— А мы,
брат, сдалече, копальщики,
идем с заработок… домой, — отвечал, нимало не смущаясь, Ермолай и в то же время подал знак Петру, указав на
брата.
— Ты,
брат, мотри не пихайся, не к тебе слово
идет…
— Эй, целовальник! Хозяин! — закричал Матвей Трофимыч рыжему Борису, все еще хлопотавшему подле Ермолая. —
Посылай скорее в их вотчину… в накладе не будешь… скорей парня на лошади
посылай в их деревню за десятским… за управляющим… да ну,
брат, проворней!..
Поутру, когда я проснулся, как пораздумал, что за меня
брат идет, стало мне тошно. Я и говорю: «Не ходи, Николай, мой черед, я и пойду». А он молчит и собирается. И я собираюсь. Пошли мы оба в город на ставку. Он становится, и я становлюсь. Оба мы ребята хорошие, стоим — ждем, не бракуют нас. Старший брат посмотрел на меня — усмехнулся и говорит: «Будет, Петр, ступай домой. Да не скучайте по мне, я своей охотой иду». Заплакал я и пошел домой. А теперь как вспомню про брата, кажется бы жизнь за него отдал.
Неточные совпадения
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он
идет, на вечер ли к какому-нибудь своему
брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
— «Ну,
брат, Илья Парамоныч, приходи ко мне поглядеть рысака: в обгон с твоим
пойдет, да и своего заложи в беговые; попробуем».
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «
Пойдем,
брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
Пусть лучше позабудемся мы! «Зачем ты,
брат, говоришь мне, что дела в хозяйстве
идут скверно? — говорит помещик приказчику.
—
Слава Богу! — сказал Максим Максимыч, подошедший к окну в это время. — Экая чудная коляска! — прибавил он, — верно какой-нибудь чиновник едет на следствие в Тифлис. Видно, не знает наших горок! Нет, шутишь, любезный: они не свой
брат, растрясут хоть англинскую!