Неточные совпадения
Сии Герои стремились возобновить прежнюю
славу свою в каменистом отечестве Финнов и доказать
миру, что стража Монархов' Российских достойна своего имени и сана.
Стыд Севера, который, издревле довольствуясь
славою побеждать Юг во бранях, оставлял ему гнусную
славу коварных злодейств под сению
мира!
Екатерина Завоевательница стоит на ряду с первыми Героями вселенной;
мир удивлялся блестящим успехам Ее оружия — но Россия обожает Ее уставы, и воинская
слава Героини затмевается в Ней
славою Образовательницы государства. Меч был первым властелином людей, но одни законы могли быть основанием их гражданского счастья; и находя множество Героев в Истории, едва знаем несколько имен, напоминающих разуму мудрость законодательную.
Чтобы сообщить лучшим питомцам его совершенную опытность, знание морей и всех чрезвычайных феноменов сей величественной стихии, Монархиня
посылала их в отдаленности Океана, в другие части
мира, и молодые Офицеры Российские имели
славу повелевать старыми мореходцами Альбиона [См.: Указ 1762 г. о Корпусах.
Не довольствуясь тем, чтобы покровительствовать науки и таланты в России, Она на все страны
мира, на всю область ума распространила Свои благодеяния и
славу Свою возвышала, так сказать,
славою всех отменных дарований, Ею ободряемых.
И мы удивляемся Риму, который, видя у врат своих неприятеля, повелевает Консулу
идти с воинством в другую часть
мира, или, теснимый со всех сторон врагами, с презрением слышит о новых!..
Если Я обогатила Россию новыми пределами и народами, украсила чело ваше пальмою победы, гремела в трех частях
мира и славилась вами, то
слава Моя была мне залогом вашей силы и безопасности; желая, чтобы
мир вас страшился, Я хотела единственно того, чтобы вы могли никого не страшиться.
Неточные совпадения
Быть может, он для блага
мира // Иль хоть для
славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней не домчится гимн времен, // Благословение племен.
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед
идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из
мира вытеснят и нас!
Поклонник
славы и свободы, // В волненье бурных дум своих, // Владимир и писал бы оды, // Да Ольга не читала их. // Случалось ли поэтам слезным // Читать в глаза своим любезным // Свои творенья? Говорят, // Что в
мире выше нет наград. // И впрямь, блажен любовник скромный, // Читающий мечты свои // Предмету песен и любви, // Красавице приятно-томной! // Блажен… хоть, может быть, она // Совсем иным развлечена.
— И такой скверный анекдот, что сена хоть бы клок в целом хозяйстве! — продолжал Плюшкин. — Да и в самом деле, как прибережешь его? землишка маленькая, мужик ленив, работать не любит, думает, как бы в кабак… того и гляди,
пойдешь на старости лет по
миру!
И долго еще определено мне чудной властью
идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный
миру смех и незримые, неведомые ему слезы! И далеко еще то время, когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья подымется из облеченной в святый ужас и в блистанье главы и почуют в смущенном трепете величавый гром других речей…