Матушка не знает, что у меня есть такой милый друг!» — Эраст целовал Лизу, говорил, что ее счастие дороже ему всего на свете, что по смерти
матери ее он возьмет ее к себе и будет жить с нею неразлучно, в деревне и в дремучих лесах, как в раю.
Неточные совпадения
Чувствительная, добрая старушка, видя неутомимость дочери, часто прижимала
ее к слабо биющемуся сердцу, называла божескою милостию, кормилицею, отрадою старости своей и молила бога, чтобы он наградил
ее за все то, что
она делает для
матери.
Но часто нежная Лиза не могла удержать собственных слез своих — ах!
она помнила, что у
нее был отец и что его не стало, но для успокоения
матери старалась таить печаль сердца своего и казаться покойною и веселою.
Лиза, пришедши домой, рассказала
матери, что с
нею случилось.
— У Лизы навернулись на глазах слезы;
она поцеловала
мать свою.
«Что с тобой сделалось?» — спросила испугавшаяся
мать, которая подле
нее сидела.
— Я очень устал; нет ли у тебя свежего молока?» Услужливая Лиза, не дождавшись ответа от
матери своей — может быть, для того, что
она его знала наперед, — побежала на погреб — принесла чистую кринку, покрытую чистым деревянным кружком, — схватила стакан, вымыла, вытерла его белым полотенцем, налила и подала в окно, но сама смотрела в землю.
Лиза провожала его глазами, а
мать сидела в задумчивости и, взяв за руку дочь свою, сказала
ей: «Ах, Лиза!
Наступила ночь —
мать благословила дочь свою и пожелала
ей кроткого сна, но на сей раз желание
ее не исполнилось: Лиза спала очень худо.
Эраст хотел проститься и с Лизиной
матерью, которая не могла от слез удержаться, слыша, что ласковый, пригожий барин
ее должен ехать на войну.
Мне бы очень хотелось дожить до этого!» — Лиза стояла подле
матери и не смела взглянуть на
нее.
Я лечу к тебе!» — Уже хотела
она бежать за Эрастом, но мысль: «У меня есть
мать!» — остановила
ее.
— С сего часа дни
ее были днями тоски и горести, которую надлежало скрывать от нежной
матери: тем более страдало сердце
ее!
Лизина
мать услышала о страшной смерти дочери своей, и кровь
ее от ужаса охладела — глаза навек закрылись. — Хижина опустела. В
ней воет ветер, и суеверные поселяне, слыша по ночам сей шум, говорят: «Там стонет мертвец; там стонет бедная Лиза!»
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! // Где домовые? Ба! знакомые всё лица! // Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она, // Как
мать ее, покойница жена. // Бывало, я с дражайшей половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся бога, как? чем он тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня и слепота напала! // Всё это заговор, и в заговоре был // Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
Девочка хотела сказать, но забыла, как лопатка по-французски;
мать ей подсказала и потом по-французски же сказала, где отыскать лопатку. И это показалось Левину неприятным.
Одинцова произнесла весь этот маленький спич [Спич (англ.) — речь, обычно застольная, по поводу какого-либо торжества.] с особенною отчетливостью, словно она наизусть его выучила; потом она обратилась к Аркадию. Оказалось, что
мать ее знавала Аркадиеву мать и была даже поверенною ее любви к Николаю Петровичу. Аркадий с жаром заговорил о покойнице; а Базаров между тем принялся рассматривать альбомы. «Какой я смирненький стал», — думал он про себя.
— Хотя она и гордая и обидела меня, а все-таки скажу:
мать она редкая. Теперь, когда она отказала мне, чтоб Ваню не посылать в Рязань, — ты уж ко мне больше не ходи. И я к вам работать не пойду.
Неточные совпадения
Итак,
она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью
ее румяной // Не привлекла б
она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, //
Она в семье своей родной // Казалась девочкой чужой. //
Она ласкаться не умела // К отцу, ни к
матери своей; // Дитя сама, в толпе детей // Играть и прыгать не хотела // И часто целый день одна // Сидела молча у окна.
Матери лишилась
она еще в детстве.
В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) имеется примечание: «Здесь пропущено примирение генерала Бетрищева с Тентетниковым; обед у генерала и беседа их о двенадцатом годе; помолвка Улиньки за Тентетниковым; молитва
ее и плач на гробе
матери; беседа помолвленных в саду.
— Милая, я сидела возле
нее: румянец в палец толщиной и отваливается, как штукатурка, кусками.
Мать выучила, сама кокетка, а дочка еще превзойдет матушку.
В других домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы получить руку дочери, начать дело с
матери и имел с
нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери; но
мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.