Неточные совпадения
—
Дорога? Постой, боярин… в самом деле…
Слава богу! Ну, Юрий Дмитрич, сядем на коней, мешкать нечего.
Путешественники остановились. Направо, с полверсты от
дороги, мелькал огонек; они поворотили в ту сторону, и через несколько минут Алексей, который
шел впереди с собакою, закричал радостным голосом...
— Что бог велит, то и будет. Но теперь, боярин, дело
идет не о том: по какой
дороге нам ехать? Вот их две: направо в лес, налево из лесу… Да кстати, вон едет мужичок с хворостом. Эй, слушай-ка, дядя! По которой
дороге выедем мы в отчину боярина Кручины-Шалонского?
— Что ты! какой он изменник! Когда город взяли, все изменники и бунтовщики заперлись в соборе, под которым был пороховой погреб, подожгли сами себя и все сгибли до единого. Туда им и
дорога!.. Но не погневайся, я
пойду и доложу о тебе боярину.
— Ты расскажешь нам это за столом, — перервал хозяин. — Милости просим,
дорогие гости! чем бог
послал!
— Да, черт побери!.. — отвечал кто-то сиповатым басом. — Не дадут соснуть порядком. Я думал, что недельки на две отделался, — не тут-то было! Боярин
посылает меня в ночь на нижегородскую
дорогу, верст за сорок.
Во всю ночь, проведенную им в доме боярина Кручины,
шел проливной дождь, и когда он выехал на большую
дорогу, то взорам его представились совершенно новые предметы: тысячи быстрых ручьев стремились по скатам холмов, в оврагах ревели мутные потоки, а низкие поля казались издалека обширными озерами.
— Нет, батюшка, господь милостив! До этих храбрецов дошла весть, что верстах в тридцати отсюда
идет польская рать, так и давай бог ноги! Все кинулись назад, по Волге за Нижний, и теперь на большой
дороге ни одного шиша не встретишь.
— Нет-ста, не минуешь. Правда, от часовни
пойдет старая
дорога в город; да по ней давно уж не ездят.
Кирша
пошел седлать своего коня, и через четверть часа наши путешественники отправились в
дорогу. Алексей не отставал от своего господина; а запорожец, держась левой стороны проезжего, ехал вместе с ним шагах в десяти позади. Несколько уже раз незнакомый посматривал с удивлением на его лошадь.
Тут
дорога, которая версты две извивалась полями, повернула налево и
пошла лесом. Кирша попевал беззаботно веселые песни, заговаривал с проезжим, шутил; одним словом, можно было подумать, что он совершенно спокоен и не опасается ничего. Но в то же время малейший шорох возбуждал все его внимание: он приостанавливал под разными предлогами своего коня, бросал зоркий взгляд на обе стороны
дороги и, казалось, хотел проникнуть взором в самую глубину леса.
Подле самой часовни
дорога делилась надвое: та, которая
шла направо, едва была заметна и походила более на межевую просеку, чем на большую
дорогу.
В начале августа месяца, в одно прекрасное утро, какой-то прохожий, с небольшою котомкою за плечами и весьма бедно одетый, едва переступая от усталости,
шел по большой нижегородской
дороге, которая в сем месте была проложена почти по самому берегу Волги.
— Отдохни, боярин, — сказал запорожец, вынимая из сумы флягу с вином и кусок пирога, — да на-ка хлебни и закуси чем бог
послал. Теперь надо будет тебе покрепче сидеть на коне: сейчас
пойдет дорога болотом, и нам придется ехать поодиночке, так поддерживать тебя будет некому.
Сказав сии слова, оба боярина, в которых читатели, вероятно, узнали уже Лесуту-Храпунова и Замятню-Опалева, слезли с коней и
пошли в избу. Краснощекий толстяк спустился также с своей лошади, и когда подошел к воротам, то Кирша, заступя ему
дорогу, сказал, улыбаясь...
— Да другого-то делать нечего, — продолжал Лесута, — в Москву теперь не проедешь. Вокруг ее
идет такая каша, что упаси господи! и Трубецкой, и Пожарский, и Заруцкий, и проклятые шиши, — и, словом, весь русский сброд, ни дать ни взять, как саранча, загатил все
дороги около Москвы. Я слышал, что и Гонсевский перебрался в стан к гетману Хоткевичу, а в Москве остался старшим пан Струся. О-ох, Юрий Дмитрич! плохие времена, отец мой! Того и гляди, придется пенять отцу и матери, зачем на свет родили!
— Да, — сказал Данило, — по большой
дороге едут казаки.
Пойти сказать старшинам.
Юрий, который от сильного волнения души, произведенного внезапною переменою его положения, не смыкал глаз во всю прошедшую ночь, теперь отдохнул несколько часов сряду; и когда они, отправясь опять в путь, отъехали еще верст двадцать пять, то солнце начало уже садиться. В одном месте, где
дорога, проложенная сквозь мелкий кустарник,
шла по самому краю глубокого оврага, поросшего частым лесом, им послышался отдаленный шум, вслед за которым раздался громкий выстрел. Юрий приостановил своего коня.
— Не погневайся, ты слышишь, какая жарёха
идет на большой
дороге?.. так воля твоя, а изволь пообождать.
В этот самый день, в который, по необычайному стечению обстоятельств, Милославский нарушил обет, данный им накануне: посвятить остаток дней своих безбрачной жизни, часу в десятом ночи какой-то бедный прохожий, в изорванном сером кафтане,
шел скорыми шагами вдоль большой московской
дороги, проложенной в этом месте по скату глубокого оврага, поросшего густым лесом.
Он приподнял раненого, в котором читатели, вероятно, узнали уже боярина Кручину-Шалонского, положил его на плеча и, сгибаясь под этой ношею,
пошел вдоль поперечной
дороги, в конце которой мелькал сквозь чащу деревьев едва заметный, тусклый огонек.
— Да, если из двух
дорог я выбрал одну и
шел по ней всю жизнь мою, то могу ли перед смертью возвратиться опять на перепутье?
Неточные совпадения
Упала в снег; медведь проворно // Ее хватает и несет; // Она бесчувственно-покорна, // Не шевельнется, не дохнет; // Он мчит ее лесной
дорогой; // Вдруг меж дерев шалаш убогой; // Кругом всё глушь; отвсюду он // Пустынным снегом занесен, // И ярко светится окошко, // И в шалаше и крик, и шум; // Медведь промолвил: «Здесь мой кум: // Погрейся у него немножко!» // И в сени прямо он
идет, // И на порог ее кладет.
Они
дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей!
пошел,
пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
Едва только ушел назад город, как уже
пошли писать, по нашему обычаю, чушь и дичь по обеим сторонам
дороги: кочки, ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен, обгорелые стволы старых, дикий вереск и тому подобный вздор.
Когда
дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась
дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом
дорога на гору и
пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом
дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Тот же час, отнесши в комнату фрак и панталоны, Петрушка сошел вниз, и оба
пошли вместе, не говоря друг другу ничего о цели путешествия и балагуря
дорогою совершенно о постороннем.