Неточные совпадения
— Эх, братец! — сказал кавалерист, — немножко бы полевее. Я говорил тебе
взять мои пистолеты. Какая,
черт, стрельба без шнелера! [приспособления к спусковому механизму (
нем.)]
— Добро бы жена, — отвечал детина, — а то
черт знает кто — нелегкая бы
его взяла, проклятого!
— Слава богу! насилу-то и мы будем атаковать. А то, поверишь ли, как надоело! Toujours sur la défensive [Всегда в обороне (франц.)] — тоска, да и только. Ого!.. кажется, приказание уж исполняется?.. Видишь, как подбавляют у нас стрелков?..
Черт возьми! да это батальный огонь, а не перестрелка. Что ж это французы не усиливают своей цепи?.. Смотри, смотри!..
их сбили…
они бегут… вон уж наши на той стороне… Ай да молодцы!
— Да уж
он, сударь, давным-давно выздоровел. И посмотрите, как отъелся; какой стал гладкой — пострел бы
его взял! Бык быком! И это бы не беда: пусть бы
он себе трескал, проклятый, да жирел вволю —
черт с
ним! Да знай сверчок свой шесток; а то срамота-то какая!.. Ведь
он ни дать ни
взять стал нашим помещиком.
— Ах,
черт возьми! То-то бы повеселились! А кажется,
они в Москве не очень будут веселиться. Посмотри-ка: по всей Арбатской улице ни одной души. Ну, чего другого, а французам простор будет славный!
— Да, не мешает. Ах,
черт возьми! Я думал, что французской латник только оцарапал мне щеку; а
он, видно, порядком съездил меня по роже.
— А я было заснул так крепко. Ах,
черт возьми, как у меня болит голова! А все от этого проклятого пунша. Ну! — продолжал Зарецкой, подымаясь на ноги, — мы, кажется, угощая вчера наших пленных французов, и сами чересчур подгуляли. Да где ж
они?
— Насильно!.. насильно!.. Но если эти дуры не знают общежития!.. Что за народ эти русские!.. Мне кажется,
они еще глупее немцев… А как бестолковы!.. С
ними говоришь чистым французским языком — ни слова не понимают. Sacristie! Comme ils sont bêtes ces barbares! [
Черт возьми! Как глупы эти варвары! (франц.)]
— Что это все значит? — вскричал полковник, глядя с удивлением на обоих офицеров. — Вы в Москве… отыскивали жандармского капитана… вызываете
его на дуель…
Черт возьми, если я тут что-нибудь понимаю!
Вдруг ясно выговоренный немецкой швернот [проклятье.] раздался от
него в двух шагах, и кто-то повелительным голосом закричал: «Allons, sacristie! en avant!» [Ну же,
черт возьми! вперед! (франц.)]
— Однако ж русские не вовсе глупы, — сказал
он, уходя вместе с гренадером, — и если
они сами изобрели эти шубы, то,
черт возьми! эта выдумка не дурная!
— Вот,
черт возьми! а я терпеть не могу и нашей невской. Пойдем-ка, братец, выпьем лучше бутылку вина: у русских партизанов
оно всегда водится.
—
Черт возьми твой картофель и тебя с
ним вместе! Послушай, Зарядьев! оставь здесь хоть половину!
— Ай да приятель! — вскричал Сборской. — Шампанское! Давай
его сюда!.. Тьфу,
черт возьми!.. Хорошо вам жить в главной квартире: все есть.
— Вспыльчивый мельник, ухватя свою шляпу и трость с серебряным набалдашником, бросился, как бешеный, вон из комнаты, зацепил за что-то ногою, скатился кубарем с лестницы и через минуту бежал уж по тропинке, крича во все горло: — Я поговорю с
ним — саперлот!.. [
черт возьми!.. (
нем.)]
Хотелось бы мне попотчевать вас хорошим венгерским, да проклятые французы —
черт бы
их взял! — все до капельки вытянули; но зато у меня есть домашнее пивцо…
Чем богаты, тем и рады! прошу покорно!»
Он открыл последнее блюдо и с дьявольскою улыбкою пододвинул ко мне… нет,
черт возьми! это уже из меры вон! один жареный пескарь!..
Проводник ударил по лошадям, мы выехали из ворот, и вслед за нами пронесся громкий хохот. «Ах,
черт возьми! Негодяй! осмеять таким позорным образом, одурачить русского офицера!» Вся кровь во мне кипела; но свежий ветерок расхолодил в несколько минут этот внутренний жар, и я спросил проводника: нет ли поблизости другой господской мызы?
Он отвечал мне, что с полмили от большой дороги живет богатый пан Селява.
— Да, — отвечал Папилью, — я и сегодня обедал у
его превосходительства.
Черт возьми, где
он достал такого славного повара? Какой бивстекс сделал нам этот бездельник из лошадиного мяса!.. Поверите ли, господин Розенган…
— Нет,
черт возьми! Нет! — вскричал Шамбюр, топнув ногою, — я не допущу никого обижать моего пленника:
он под моей защитой, и если бы сам Рапп захотел притеснять
его, то и тогда — cent mille diables! [сто тысяч
чертей! (франц.)] — да, и тогда бы я не дал
его в обиду!
—
Черт возьми! — продолжал
он, — как эти русские стали осторожны!
— Вообрази себе: это там в нервах, в голове, то есть там в мозгу эти нервы (ну
черт их возьми!)… есть такие этакие хвостики, у нервов этих хвостики, ну, и как только они там задрожат… то есть видишь, я посмотрю на что-нибудь глазами, вот так, и они задрожат, хвостики-то… а как задрожат, то и является образ, и не сейчас является, а там какое-то мгновение, секунда такая пройдет, и является такой будто бы момент, то есть не момент, — черт его дери момент, — а образ, то есть предмет али происшествие, ну там черт дери — вот почему я и созерцаю, а потом мыслю… потому что хвостики, а вовсе не потому, что у меня душа и что я там какой-то образ и подобие, все это глупости.
Неточные совпадения
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, //
Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. //
Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, //
Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же
черт возьмет тебя!»
Перед
ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными
чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое художник
взял бы в образец для Мадонны и какое только редким случаем попадается на Руси, где любит все оказаться в широком размере, всё что ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую
он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей,
их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете,
они помогают, что кричат? А
черт их разберет, что
они кричат? Быки-то
их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли
они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с
них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите,
они еще с вас
возьмут на водку. Уж я
их знаю, меня не проведут!
— А вот слушайте: Грушницкий на
него особенно сердит —
ему первая роль!
Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет на дуэль: хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет как можно торжественнее и ужаснее, — я за это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах
их поставлю,
черт возьми! Согласны ли, господа?
Он рассказал до последней
черты весь процесс убийства: разъяснил тайну заклада(деревянной дощечки с металлическою полоской), который оказался у убитой старухи в руках; рассказал подробно о том, как
взял у убитой ключи, описал эти ключи, описал укладку и чем она была наполнена; даже исчислил некоторые из отдельных предметов, лежавших в ней; разъяснил загадку об убийстве Лизаветы; рассказал о том, как приходил и стучался Кох, а за
ним студент, передав все, что
они между собой говорили; как
он, преступник, сбежал потом с лестницы и слышал визг Миколки и Митьки; как
он спрятался в пустой квартире, пришел домой, и в заключение указал камень во дворе, на Вознесенском проспекте, под воротами, под которым найдены были вещи и кошелек.