Неточные совпадения
— Тьфу, черт возьми! — перервал Зарецкой, — так этот-то бред называется любовью?
Ну! подлинно есть от
чего сойти с ума! Мой друг! Да как
же прикажешь ей тебя называть? Мусью Рославлев,
что ль?
«
Что, дескать, брат! — спросил он, — чай, житье ваше плохое?»
Ну, вестимо, не сказать
же,
что хорошо.
—
Ну, конечно, батюшка! подчас напляшешься. Не только губернатор, и слуги-то его начнут тебя пырять да гонять из угла в угол, как легавую собаку.
Чего б ни потребовали к его превосходительству, хоть птичьего молока, чтоб тут
же родилось и выросло. Бывало, с ног собьют, разбойники! А как еще, на беду, губернатор приедет с супругою…
ну! совсем молодца замотают! хоть вовсе спать не ложись!
— Вот то-то
же, братец! Я слышал,
что губернатор объезжает губернию: теперь тебе и горюшка мало, а он, верно, в будущем месяце заедет в наш город и у меня будет в гостях, — примолвил с приметной важностию Ижорской. — Он много наслышался о моей больнице, о моем конском заводе и о прочих других заведениях.
Ну что ж? Праздников давать не станем, а запросто, милости просим!
—
Ну что, страстные голубки, наговорились,
что ль? — закричал Ижорской, подойдя к ним вместе с своей сестрой и Ильменевым. —
Что, Прохор Кондратьевич, ухмыляешься? Небось, любуешься на жениха и невесту? То-то
же! А
что, чай, и ты в старину гулял этак по саду с твоей теперешней супругою?
— Эх, милый!
ну, конечно, запросто; а угостить все-таки надобно. Ведь я не кто другой — не Ильменев
же в самом деле!
Ну что, Трошка?! — спросил он входящего слугу.
— Порядком
же она тебя помаила. Да и ты, брат! — не погневайся — зевака. Известное дело, невеста сама наскажет: пора-де под венец! Повернул бы покруче, так дело давно бы было в шляпе. Да вот никак они едут.
Ну что стоишь, Владимир? Ступай, братец! вынимай из кареты свою невесту.
— Ничего. Я хочу вам показать, какого рода дуели позволительны в военное время.
Ну что ж? долго ли мне дожидаться? Да ослабьте поводья, сударь! она пойдет… Послушайте, Блесткин! Если ваша лошадь не перестанет упрямиться, то я сегодня
же скажу генералу, как вы исполняете его приказания.
— Здравствуй, Дюран! — сказал кто-то на французском языке позади Зарецкого. —
Ну что, доволен ли ты своей лошадью? — продолжал тот
же голос, и так близко,
что Зарецкой оглянулся и увидел подле себя кавалерийского офицера, который, отступя шаг назад, вскричал с удивлением: — Ах, боже мой! я ошибся… извините!.. я принял вас за моего приятеля… но неужели он продал вам свою лошадь?.. Да! Это точно она!.. Позвольте спросить, дорого ли вы за нее заплатили?
— Принеси
же ее скорее.
Ну что ж, Мавра Андреевна, стоишь? Ступай!
— Полно, братец! перестань об этом думать. Конечно, жаль,
что этот француз приглянулся ей больше тебя, да ведь этому помочь нельзя, так о
чем же хлопотать? Прощай, Рославлев! Жди от меня писем; да, в самом деле, поторопись влюбиться в какую-нибудь немку. Говорят, они все пресентиментальные, и если у тебя не пройдет охота вздыхать, так по крайней мере будет кому поплакать вместе с тобою.
Ну, до свиданья, Владимир!
— И я скажу то
же самое, — примолвил Зарядьев, закуривая новую трубку табаку. — Мне случалось видеть трусов в деле — господи боже мой! как их коробит, сердечных!
Ну, словно душа с телом расстается! На войне наш брат умирает только однажды; а они, бедные, каждый день читают себе отходную. Зато уж в мирное время… тьфу ты, пропасть! храбрятся так,
что и боже упаси!
Тужите, знай, со стороны нет мочи, // Сюда ваш батюшка зашел, я обмерла; // Вертелась перед ним, не помню что врала; //
Ну что же стали вы? поклон, сударь, отвесьте. // Подите, сердце не на месте; // Смотрите на часы, взгляните-ка в окно: // Валит народ по улицам давно; // А в доме стук, ходьба, метут и убирают.
Неточные совпадения
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда
же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? //
Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «
Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да
что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
—
Ну, так
чего же вы оробели? — сказал секретарь, — один умер, другой родится, а все в дело годится.
— Как
что? Гусь ты! как ты едешь?
Ну же, потрогивай!