— Конечно, — продолжал ученый прохожий, — Наполеон, сей новый Аттила, есть истинно бич небесный, но подождите: non semper erunt Saturnalia — не все коту масленица. Бесспорно, этот Наполеон хитер, да и нашего главнокомандующего не скоро проведешь. Поверьте, недаром он впускает французов в Москву. Пусть они теперь в ней попируют, а он свое возьмет. Нет, сударь! хоть светлейший смотрит и не в оба, а ведь он: sidbi in mente — сиречь: себе на уме!
— В том-то и дело, что не гладим. Они говорят: tui, quid nihil refet, ne cures, то есть: не мешайся не в свое дело; а мы толкуем: cuneus cuneum trudit, сиречь — клин клином выбивают.
— Да, сударь, да! Кесарь говорит одно, а делается совсем другое; разумеется, в таком случае experientia est optima magistra — сиречь: опыт — самый лучший наставник. Конечно, ум хорошо, а два лучше: plus vident oculi…
Изволите видеть: Иван Афанасьевич был прежде Иванька, и по проворству в своих оборотах, отдан был помещиком своим Горбуновским (древнего рода) в научение одному ходоку по делам, сиречь, поверенному, для приучения к хождению по тяжебным делам, коих у пана Горбуновского по разным судам была бездна; для хождения по коим хотелось ему иметь своего собственного поверенного, на коем он мог бы взыскать, в случае проигрыша какой тяжбы; поелику наемные поверенные часто предавались противникам пана Горбуновского и разоряли его нещадно разнородными требованиями.
Аз Тредьяковский, строгий пиита, Красного слога борзый писец, Сиречь чья стопно мысль грановита — Что же бы в рифму? Русский певец. Брякну стихами песни похвальны Ратничкам русским, аки руссак: Прочь скоротечно, мысли печальны! Вас не изволю слушать никак...