— Ну вот! —
с отвращением отпарировал Свидригайлов, — сделайте одолжение, не говорите об этом, — прибавил он поспешно и даже без всякого фанфаронства, которое выказывалось во всех прежних его словах. Даже лицо его как будто изменилось. — Сознаюсь в непростительной слабости, но что делать: боюсь смерти и не люблю, когда говорят о ней. Знаете ли, что я мистик отчасти?
Он был более нежели небрежен в платье, в белье: платье носил по многим годам и тратил деньги на покупку нового
с отвращением и досадой, не развешивал его тщательно, а сваливал в угол, в кучу.
— Анна Сергеевна, — поторопился сказать Базаров, — прежде всего я должен вас успокоить. Перед вами смертный, который сам давно опомнился и надеется, что и другие забыли его глупости. Я уезжаю надолго, и согласитесь, хоть я и не мягкое существо, но мне было бы невесело унести с собою мысль, что вы вспоминаете обо мне
с отвращением.
Он воткнул горлышко бутылки в рот себе, запрокинул голову, и густейшая борода его судорожно затряслась. Пил он до слез, потом швырнул недопитую бутылку в воду, вздрогнул,
с отвращением потряс головой и снова закричал:
Неточные совпадения
Он решил отнести колечко; разыскав старуху,
с первого же взгляда, еще ничего не зная о ней особенного, почувствовал к ней непреодолимое
отвращение, взял у нее два «билетика» и по дороге зашел в один плохенький трактиришко.
— Нет, учусь… — отвечал молодой человек, отчасти удивленный и особенным витиеватым тоном речи, и тем, что так прямо, в упор, обратились к нему. Несмотря на недавнее мгновенное желание хотя какого бы ни было сообщества
с людьми, он при первом, действительно обращенном к нему, слове вдруг ощутил свое обычное неприятное и раздражительное чувство
отвращения ко всякому чужому лицу, касавшемуся или хотевшему только прикоснуться к его личности.
Отвращение особенно поднималось и росло в нем
с каждою минутою.
Впрочем, он не совладал
с своим
отвращением: схлебнув ложек десять чаю, он вдруг высвободил свою голову, капризно оттолкнул ложку и повалился опять на подушку.
Одно новое, непреодолимое ощущение овладевало им все более и более почти
с каждой минутой: это было какое-то бесконечное, почти физическое,
отвращение ко всему встречавшемуся и окружающему, упорное, злобное, ненавистное.