Никогда он
не взял в руки ни одной газеты, не произнес ни одного слова, ни одного звука; а только сидел, смотря перед собою во все глаза, но таким тупым, безжизненным взглядом, что можно было побиться об заклад, что он ничего не видит из всего окружающего и ничего не слышит.
Неточные совпадения
Старик
не двигался. Я
взял его за
руку;
рука упала, как мертвая. Я взглянул ему
в лицо, дотронулся до него — он был уже мертвый. Мне казалось, что все это происходит во сне.
Мне показалось, что горькая усмешка промелькнула на губах Наташи. Она подошла к фортепиано,
взяла шляпку и надела ее;
руки ее дрожали. Все движения ее были как будто бессознательны, точно она
не понимала, что делала. Отец и мать пристально
в нее всматривались.
— Какое! Что ты! Это только начало… и потому рассказал про княгиню, что, понимаешь, я через нее отца
в руки возьму, а главная моя история еще и
не начиналась.
Я поспешил ее обнадежить. Она замолчала,
взяла было своими горячими пальчиками мою
руку, но тотчас же отбросила ее, как будто опомнившись. «
Не может быть, чтоб она
в самом деле чувствовала ко мне такое отвращение, — подумал я. — Это ее манера, или… или просто бедняжка видела столько горя, что уж
не доверяет никому на свете».
Я
не понял, но спросить было некогда. Наташа вышла к князю с светлым лицом. Он все еще стоял со шляпой
в руках. Она весело перед ним извинилась,
взяла у него шляпу, сама придвинула ему стул, и мы втроем уселись кругом ее столика.
Мы вошли к Нелли; она лежала, скрыв лицо
в подушках, и плакала. Я стал перед ней на колени,
взял ее
руки и начал целовать их. Она вырвала у меня
руки и зарыдала еще сильнее. Я
не знал, что и говорить.
В эту минуту вошел старик Ихменев.
Я сказал уже, что Нелли
не любила старика еще с первого его посещения. Потом я заметил, что даже какая-то ненависть проглядывала
в лице ее, когда произносили при ней имя Ихменева. Старик начал дело тотчас же, без околичностей. Он прямо подошел к Нелли, которая все еще лежала, скрыв лицо свое
в подушках, и
взяв ее за
руку, спросил: хочет ли она перейти к нему жить вместо дочери?
Она вздрогнула, взглянула на меня, чашка выскользнула из ее
рук, упала на мостовую и разбилась. Нелли была бледна; но, взглянув на меня и уверившись, что я все видел и знаю, вдруг покраснела; этой краской сказывался нестерпимый, мучительный стыд. Я
взял ее за
руку и повел домой; идти было недалеко. Мы ни слова
не промолвили дорогою. Придя домой, я сел; Нелли стояла передо мной, задумчивая и смущенная, бледная по-прежнему, опустив
в землю глаза. Она
не могла смотреть на меня.
«Я сидела и слушала, — рассказывала мне Наташа, — но я сначала, право, как будто
не понимала его. Помню только, что пристально, пристально глядела на него. Он
взял мою
руку и начал пожимать ее
в своей. Это ему, кажется, было очень приятно. Я же до того была
не в себе, что и
не подумала вырвать у него
руку».
— Вот
в последний день, перед тем как ей умереть, перед вечером, мамаша подозвала меня к себе,
взяла меня за
руку и сказала: «Я сегодня умру, Нелли», хотела было еще говорить, но уж
не могла.
Теперь подумайте сами: если можно брать меч, чтобы убивать людей в субботу, то отчего
не взять в руки станок, чтобы вам не помирать с голоду в чужой стороне?» А! Я же вам говорю: это очень умный человек, этот Мозес.
Неточные совпадения
В три-четыре недели он уже так набил
руку в таможенном деле, что знал решительно все: даже
не весил,
не мерил, а по фактуре узнавал, сколько
в какой штуке аршин сукна или иной материи;
взявши в руку сверток, он мог сказать вдруг, сколько
в нем фунтов.
Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает; лицом он на них
не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая женщина, которых обыкновенно называют пигалицами,
взявши в руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел
не такой, как я думала!
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу
руку и долго смотрели молча один другому
в глаза,
в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак
не хотел выпустить
руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже
не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что
не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался
в город. Потом
взял шляпу и стал откланиваться.
Чичиков, как уж мы видели, решился вовсе
не церемониться и потому,
взявши в руки чашку с чаем и вливши туда фруктовой, повел такие речи:
Мавра ушла, а Плюшкин, севши
в кресла и
взявши в руку перо, долго еще ворочал на все стороны четвертку, придумывая: нельзя ли отделить от нее еще осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо
в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть
руки, которая расскакивалась по всей бумаге, лепя скупо строка на строку и
не без сожаления подумывая о том, что все еще останется много чистого пробела.