Неточные совпадения
Старик с
минуту глядел
на него, как пораженный, как будто не понимая, что Азорка уже умер; потом тихо склонился к бывшему слуге и другу и прижал свое бледное лицо к его мертвой морде.
— Гм! нездоров! — повторил он пять
минут спустя. — То-то нездоров! Говорил я тогда, предостерегал, — не послушался! Гм! Нет, брат Ваня: муза, видно, испокон веку сидела
на чердаке голодная, да и будет сидеть. Так-то!
Наташа вздрогнула, вскрикнула, вгляделась в приближавшегося Алешу и вдруг, бросив мою руку, пустилась к нему. Он тоже ускорил шаги, и через
минуту она была уже в его объятиях.
На улице, кроме нас, никого почти не было. Они целовались, смеялись; Наташа смеялась и плакала, все вместе, точно они встретились после бесконечной разлуки. Краска залила ее бледные щеки; она была как исступленная… Алеша заметил меня и тотчас же ко мне подошел.
— Не вините меня! — повторил он, — уверяю вас, что теперь все эти несчастья, хоть они и очень сильны, — только
на одну
минуту.
Боязнь эта возрастает обыкновенно все сильнее и сильнее, несмотря ни
на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря
на то, что приобретает в эти
минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям.
— Твой дедушка? да ведь он уже умер! — сказал я вдруг, совершенно не приготовившись отвечать
на ее вопрос, и тотчас раскаялся. С
минуту стояла она в прежнем положении и вдруг вся задрожала, но так сильно, как будто в ней приготовлялся какой-нибудь опасный нервический припадок. Я схватился было поддержать ее, чтоб она не упала. Через несколько
минут ей стало лучше, и я ясно видел, что она употребляет над собой неестественные усилия, скрывая передо мною свое волнение.
Через
минуту я выбежал за ней в погоню, ужасно досадуя, что дал ей уйти! Она так тихо вышла, что я не слыхал, как отворила она другую дверь
на лестницу. С лестницы она еще не успела сойти, думал я, и остановился в сенях прислушаться. Но все было тихо, и не слышно было ничьих шагов. Только хлопнула где-то дверь в нижнем этаже, и опять все стало тихо.
В ту
минуту на ней уже было совершенно темно.
Волосы, совсем поседевшие, в беспорядке выбивались из-под скомканной шляпы и длинными космами лежали
на воротнике его старого, изношенного пальто. Я еще прежде заметил, что в иные
минуты он как будто забывался; забывал, например, что он не один в комнате, разговаривал сам с собою, жестикулировал руками. Тяжело было смотреть
на него.
Анна Андреевна тотчас же подмигнула мне
на него. Он терпеть не мог этих таинственных подмигиваний и хоть в эту
минуту и старался не смотреть
на нас, но по лицу его можно было заметить, что Анна Андреевна именно теперь мне
на него подмигнула и что он вполне это знает.
Я уверен, что в душе его все ныло и перевертывалось в эту
минуту, глядя
на слезы и страх своей бедной подруги; я уверен, что ему было гораздо больнее, чем ей; но он не мог удержаться.
— Ты думаешь, Ваня? Боже, если б я это знала наверное! О, как бы я желала его видеть в эту
минуту, только взглянуть
на него. Я бы по лицу его все узнала! И нет его! Нет его!
— Нельзя… не знаю… приду, — прошептала она как бы в борьбе и раздумье. В эту
минуту вдруг где-то ударили стенные часы. Она вздрогнула и, с невыразимой болезненной тоскою смотря
на меня, прошептала: — Это который час?
И она бросилась
на меня с кулаками. Но в эту
минуту вдруг раздался пронзительный, нечеловеческий крик. Я взглянул, — Елена, стоявшая как без чувств, вдруг с страшным, неестественным криком ударилась оземь и билась в страшных судорогах. Лицо ее исказилось. С ней был припадок пахучей болезни. Растрепанная девка и женщина снизу подбежали, подняли ее и поспешно понесли наверх.
Я стал
на тротуаре против ворот и глядел в калитку. Только что я вышел, баба бросилась наверх, а дворник, сделав свое дело, тоже куда-то скрылся. Через
минуту женщина, помогавшая снести Елену, сошла с крыльца, спеша к себе вниз. Увидев меня, она остановилась и с любопытством
на меня поглядела. Ее доброе и смирное лицо ободрило меня. Я снова ступил
на двор и прямо подошел к ней.
Двадцать
минут на старого друга, — идет?
Я не заставил себе повторять два раза. Схватив за руку Елену, я вывел ее из этого вертепа. Уж не знаю, как там у них кончилось. Нас не останавливали: хозяйка была поражена ужасом. Все произошло так скоро, что она и помешать не могла. Извозчик нас дожидался, и через двадцать
минут я был уже
на своей квартире.
Минуты две спустя вошла и она и молча села
на свое вчерашнее место
на диване, пытливо
на меня поглядывая.
Я положил, не откладывая, сегодня же утром купить ей новое платье.
На это дикое, ожесточенное существо нужно было действовать добротой. Она смотрела так, как будто никогда и не видывала добрых людей. Если она уж раз, несмотря
на жестокое наказание, изорвала в клочки свое первое, такое же платье, то с каким же ожесточением она должна была смотреть
на него теперь, когда оно напоминало ей такую ужасную недавнюю
минуту.
На Толкучем можно было очень дешево купить хорошенькое и простенькое платьице. Беда была в том, что у меня в ту
минуту почти совсем не было денег. Но я еще накануне, ложась спать, решил отправиться сегодня в одно место, где была надежда достать их, и как раз приходилось идти в ту самую сторону, где Толкучий. Я взял шляпу. Елена пристально следила за мной, как будто чего-то ждала.
— А, так у него была и внучка! Ну, братец, чудак же она! Как глядит, как глядит! Просто говорю: еще бы ты
минут пять не пришел, я бы здесь не высидел. Насилу отперла и до сих пор ни слова; просто жутко с ней,
на человеческое существо не похожа. Да как она здесь очутилась? А, понимаю, верно, к деду пришла, не зная, что он умер.
Но уже слезы задушали ее.
Минуту спустя они вырвались из ее груди с такою силою, как вчера во время припадка. Она упала передо мной
на колени, целовала мои руки, ноги…
Это история женщины, доведенной до отчаяния; ходившей с своею девочкой, которую она считала еще ребенком, по холодным, грязным петербургским улицам и просившей милостыню; женщины, умиравшей потом целые месяцы в сыром подвале и которой отец отказывал в прощении до последней
минуты ее жизни и только в последнюю
минуту опомнившийся и прибежавший простить ее, но уже заставший один холодный труп вместо той, которую любил больше всего
на свете.
— Я начал о моем ветренике, — продолжал князь, — я видел его только одну
минуту и то
на улице, когда он садился ехать к графине Зинаиде Федоровне. Он ужасно спешил и, представьте, даже не хотел встать, чтоб войти со мной в комнаты после четырех дней разлуки. И, кажется, я в том виноват, Наталья Николаевна, что он теперь не у вас и что мы пришли прежде него; я воспользовался случаем, и так как сам не мог быть сегодня у графини, то дал ему одно поручение. Но он явится сию
минуту.
Несколько
минут мы все не говорили ни слова. Наташа сидела задумавшись, грустная и убитая. Вся ее энергия вдруг ее оставила. Она смотрела прямо перед собой, ничего не видя, как бы забывшись и держа руку Алеши в своей руке. Тот тихо доплакивал свое горе, изредка взглядывая
на нее с боязливым любопытством.
Вообразил я себе, как бы я целовал эту могилу, звал бы тебя из нее, хоть
на одну
минуту, и молил бы у бога чуда, чтоб ты хоть
на одно мгновение воскресла бы передо мною; представилось мне, как бы я бросился обнимать тебя, прижал бы к себе, целовал и кажется, умер бы тут от блаженства, что хоть одно мгновение мог еще раз, как прежде, обнять тебя.
Целые дни мы были в ссоре и пренебрегали нашим счастьем, а тут только
на одну
минуту вызываю тебя из могилы и за эту
минуту готов заплатить всею жизнью!..
— О нет, мой друг, нет, я в эту
минуту просто-запросто деловой человек и хочу вашего счастья. Одним словом, я хочу уладить все дело. Но оставим
на время все дело,а вы меня дослушайте до конца, постарайтесь не горячиться, хоть две какие-нибудь минутки. Ну, как вы думаете, что если б вам жениться? Видите, я ведь теперь совершенно говорю о постороннем;что ж вы
на меня с таким удивлением смотрите?
Это было в интересах Наташи, и я должен был решиться
на все и все перенести, потому что в эту
минуту, может быть, решалось все дело.
А между прочим, я хотел объяснить вам, что у меня именно есть черта в характере, которую вы еще не знали, — это ненависть ко всем этим пошлым, ничего не стоящим наивностям и пасторалям, и одно из самых пикантных для меня наслаждений всегда было прикинуться сначала самому
на этот лад, войти в этот тон, обласкать, ободрить какого-нибудь вечно юного Шиллера и потом вдруг сразу огорошить его; вдруг поднять перед ним маску и из восторженного лица сделать ему гримасу, показать ему язык именно в ту
минуту, когда он менее всего ожидает этого сюрприза.
Он замолчал и пытливо, с той же злобой смотрел
на меня, придерживая мою руку своей рукой, как бы боясь, чтоб я не ушел. Я уверен, что в эту
минуту он соображал и доискивался, откуда я могу знать это дело, почти никому не известное, и нет ли во всем этом какой-нибудь опасности? Так продолжалось с
минуту; но вдруг лицо его быстро изменилось; прежнее насмешливое, пьяно-веселое выражение появилось снова в его глазах. Он захохотал.
Много прошло уже времени до теперешней
минуты, когда я записываю все это прошлое, но до сих пор с такой тяжелой, пронзительной тоской вспоминается мне это бледное, худенькое личико, эти пронзительные долгие взгляды ее черных глаз, когда, бывало, мы оставались вдвоем, и она смотрит
на меня с своей постели, смотрит, долго смотрит, как бы вызывая меня угадать, что у ней
на уме; но видя, что я не угадываю и все в прежнем недоумении, тихо и как будто про себя улыбнется и вдруг ласково протянет мне свою горячую ручку с худенькими, высохшими пальчиками.
Я чувствую, что я отвлекусь от рассказа, но в эту
минуту мне хочется думать об одной только Нелли. Странно: теперь, когда я лежу
на больничной койке один, оставленный всеми, кого я так много и сильно любил, — теперь иногда одна какая-нибудь мелкая черта из того времени, тогда часто для меня не приметная и скоро забываемая, вдруг приходя
на память, внезапно получает в моем уме совершенно другое значение, цельное и объясняющее мне теперь то, чего я даже до сих пор не умел понять.
Случалось иногда, впрочем, что она вдруг становилась
на какой-нибудь час ко мне по-прежнему ласкова. Ласки ее, казалось, удвоивались в эти мгновения; чаще всего в эти же
минуты она горько плакала. Но часы эти проходили скоро, и она впадала опять в прежнюю тоску и опять враждебно смотрела
на меня, или капризилась, как при докторе, или вдруг, заметив, что мне неприятна какая-нибудь ее новая шалость, начинала хохотать и всегда почти кончала слезами.
При этом он так простодушно и добродушно
на нее поглядывал, что Нелли хоть и смеялась над ним самым откровенным смехом, но вместе с тем искренняя, ласкающая привязанность просвечивалась в эту
минуту в ее проясневших глазках.
Мы вошли к Нелли; она лежала, скрыв лицо в подушках, и плакала. Я стал перед ней
на колени, взял ее руки и начал целовать их. Она вырвала у меня руки и зарыдала еще сильнее. Я не знал, что и говорить. В эту
минуту вошел старик Ихменев.
Прошло
минут десять, она все стояла, посматривая
на прохожих.
Алеша довольно часто бывал у Наташи, но все
на минутку; один раз только просидел у ней несколько часов сряду; но это было без меня. Входил он обыкновенно грустный, смотрел
на нее робко и нежно; но Наташа так нежно, так ласково встречала его, что он тотчас же все забывал и развеселялся. Ко мне он тоже начал ходить очень часто, почти каждый день. Правда, он очень мучился, но не мог и
минуты пробыть один с своей тоской и поминутно прибегал ко мне за утешением.
Он вполне был, однакож, уверен до самой последней
минуты, что оставляет ее только
на полтора месяца и что по возвращении его будет их свадьба.
В такие
минуты душа не может не искать себе сочувствия, и он еще сильнее вспомнил о той, которую всегда любил больше всего
на свете.
Не могу выразить восторга Алеши от этого нового проекта. Он вдруг совершенно утешился; его лицо засияло радостию, он обнимал Наташу, целовал руки Кати, обнимал меня. Наташа с грустною улыбкою смотрела
на него, но Катя не могла вынести. Она переглянулась со мной горячим, сверкающим взглядом, обняла Наташу и встала со стула, чтоб ехать. Как нарочно, в эту
минуту француженка прислала человека с просьбою окончить свидание поскорее и что условленные полчаса уже прошли.
— Милая моя, — сказал он, вздохнув, — я понимаю ваше горе; я знал, как будет тяжела вам эта
минута, и положил себе за долг посетить вас. Утешьтесь, если можете, хоть тем, что, отказавшись от Алеши, вы составили его счастье. Но вы лучше меня это понимаете, потому что решились
на великодушный подвиг…
Но мы уже входили. Услышав еще из кухни голоса, я остановил
на одну секунду доктора и вслушался в последнюю фразу князя. Затем раздался отвратительный хохот его и отчаянное восклицание Наташи: «О боже мой!» В эту
минуту я отворил дверь и бросился
на князя.
Но меня уже осенила другая мысль. Я умолил доктора остаться с Наташей еще
на два или
на три часа и взял с него слово не уходить от нее ни
на одну
минуту. Он дал мне слово, и я побежал домой.
Анна Андреевна чего-то вдруг испугалась, увидя меня с Нелли, и в первые
минуты смотрела
на нас так, как будто в чем-нибудь вдруг почувствовала себя виноватою.
— Я знаю, Нелли, что твою мать погубил злой человек, злой и безнравственный, но знаю тоже, что она отца своего любила и почитала, — с волнением произнес старик, продолжая гладить Нелли по головке и не стерпев, чтоб не бросить нам в эту
минуту этот вызов. Легкая краска покрыла его бледные щеки; он старался не взглядывать
на нас.
Вдруг ударил по ступенькам палкой, побежал, отпер свою дверь и через
минуту вынес мне медных денег, все пятаки, и бросил их в меня
на лестницу.
Мамаша едва могла ходить и каждую
минуту садилась
на улице, а я ее придерживала.
Говоря это, Нелли побледнела, глаза ее сверкали и сердце начало стучать так сильно, что она опустилась
на подушки и
минуты две не могла проговорить слова.