Неточные совпадения
Правда, и
в нем было несколько нехороших замашек, несколько дурных привычек хорошего
тона: легкомыслие, самодовольство, вежливая дерзость.
В письме он прямо и просто — и заметьте себе, таким серьезным
тоном, что я даже испугался, — объявлял мне, что дело о моем сватовстве уже кончилось, что невеста моя совершенство; что я, разумеется, ее не стою, но что все-таки непременно должен на ней жениться.
— Нет, нет, я не про то говорю. Помнишь! Тогда еще у нас денег не было, и ты ходила мою сигарочницу серебряную закладывать; а главное, позволь тебе заметить, Мавра, ты ужасно передо мной забываешься. Это все тебя Наташа приучила. Ну, положим, я действительно все вам рассказал тогда же, отрывками (я это теперь припоминаю). Но
тона,
тона письма вы не знаете, а ведь
в письме главное
тон. Про это я и говорю.
Тон всей его речи даже иногда не соответствовал порыву, привлекшему его к нам
в такой неурочный час для первого посещения и особенно при таких отношениях.
Но помню тоже, я
в таких случаях всегда как-то принимал суровый и резкий
тон, точно распекая кого-то, и делалось это у меня совершенно нечаянно, но всегда удавалось.
Наташа покраснела. Мне тоже показалось, что
в ответе князя слышится какой-то уж слишком легкий, даже небрежный
тон, какая-то нескромная шутливость.
Я остолбенел от изумления. Я и ожидал, что
в этот вечер случится какая-нибудь катастрофа. Но слишком резкая откровенность Наташи и нескрываемый презрительный
тон ее слов изумили меня до последней крайности. Стало быть, она действительно что-то знала, думал я, и безотлагательно решилась на разрыв. Может быть, даже с нетерпением ждала князя, чтобы разом все прямо
в глаза ему высказать. Князь слегка побледнел. Лицо Алеши изображало наивный страх и томительное ожидание.
— А! Так вы не хотите понять с двух слов, — сказала Наташа, — даже он, даже вот Алеша вас понял так же, как и я, а мы с ним не сговаривались, даже не видались! И ему тоже показалось, что вы играете с нами недостойную, оскорбительную игру, а он любит вас и верит
в вас, как
в божество. Вы не считали за нужное быть с ним поосторожнее, похитрее; рассчитывали, что он не догадается. Но у него чуткое, нежное, впечатлительное сердце, и ваши слова, ваш
тон, как он говорит, у него остались на сердце…
— Вы не ошиблись, — прервал я с нетерпением (я видел, что он был из тех, которые, видя человека хоть капельку
в своей власти, сейчас же дают ему это почувствовать. Я же был
в его власти; я не мог уйти, не выслушав всего, что он намерен был сказать, и он знал это очень хорошо. Его
тон вдруг изменился и все больше и больше переходил
в нагло фамильярный и насмешливый). — Вы не ошиблись, князь: я именно за этим и приехал, иначе, право, не стал бы сидеть… так поздно.
— Да, сержусь! — вскричал я, уже не сдерживая себя, — я не хочу, чтоб вы говорили теперь о Наталье Николаевне… то есть говорили
в таком
тоне. Я… я не позволю вам этого!
А между прочим, я хотел объяснить вам, что у меня именно есть черта
в характере, которую вы еще не знали, — это ненависть ко всем этим пошлым, ничего не стоящим наивностям и пасторалям, и одно из самых пикантных для меня наслаждений всегда было прикинуться сначала самому на этот лад, войти
в этот
тон, обласкать, ободрить какого-нибудь вечно юного Шиллера и потом вдруг сразу огорошить его; вдруг поднять перед ним маску и из восторженного лица сделать ему гримасу, показать ему язык именно
в ту минуту, когда он менее всего ожидает этого сюрприза.
Но если вы упрекаете меня или дивитесь на меня, что я с вами теперь груб и, пожалуй, еще неблагопристоен, как мужик, — одним словом, вдруг переменил с вами
тон, то вы
в этом случае совершенно несправедливы.
— Более всего надо беречь свое здоровье, — говорил он догматическим
тоном, — и во-первых, и главное, для того чтоб остаться
в живых, а во-вторых, чтобы всегда быть здоровым и, таким образом, достигнуть счастия
в жизни. Если вы имеете, мое милое дитя, какие-нибудь горести, то забывайте их или лучше всего старайтесь о них не думать. Если же не имеете никаких горестей, то… также о них не думайте, а старайтесь думать об удовольствиях… о чем-нибудь веселом, игривом…
Вероятно, он приехал с тем, чтоб оглядеть местность, разузнать положение и, вероятно, крепко рассчитывал на действие этих десяти тысяч рублей перед нищею и оставленною всеми Наташей. Низкий и грубый, он не раз подслуживался графу N, сластолюбивому старику,
в такого рода делах. Но он ненавидел Наташу и, догадавшись, что дело не пошло на лад, тотчас же переменил
тон и с злою радостию поспешил оскорбить ее, чтоб не уходить по крайней мере даром.
А между тем по
тону всего письма было ясно, что он
в отчаянии, что посторонние влияния уже вполне отяготели над ним и что он уже сам себе не верил.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. А я никакой совершенно не ощутила робости; я просто видела
в нем образованного, светского, высшего
тона человека, а о чинах его мне и нужды нет.
Там
в городе таскаются офицеры и народ, а я, как нарочно, задал
тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой…
В этом смутном опасении
утопали всевозможные предчувствия таинственных и непреодолимых угроз.
— Тако да видят людие! — сказал он, думая попасть
в господствовавший
в то время фотиевско-аракчеевский
тон; но потом, вспомнив, что он все-таки не более как прохвост, обратился к будочникам и приказал согнать городских попов:
Новая точка, еще точка… сперва черная, потом ярко-оранжевая; образуется целая связь светящихся точек и затем — настоящее море,
в котором
утопают все отдельные подробности, которое крутится
в берегах своею собственною силою, которое издает свой собственный треск, гул и свист.