Неточные совпадения
— Знаю, знаю,
что ты скажешь, — перебил Алеша: — «Если мог быть у Кати, то у тебя должно быть вдвое
причин быть здесь». Совершенно с тобой согласен и даже прибавлю от себя: не вдвое
причин, а
в миллион больше
причин! Но, во-первых, бывают же странные, неожиданные события
в жизни, которые все перемешивают и ставят вверх дном. Ну,
вот и со мной случились такие события. Говорю же я,
что в эти дни я совершенно изменился, весь до конца ногтей; стало быть, были же важные обстоятельства!
— Могу ль я винить, — отвечал он с горьким чувством, — когда сам всему
причиной и во всем виноват? Это я довел тебя до такого гнева, а ты
в гневе и его обвинила, потому
что хотела меня оправдать; ты меня всегда оправдываешь, а я не стою того. Надо было сыскать виноватого,
вот ты и подумала,
что он. А он, право, право, не виноват! — воскликнул Алеша, одушевляясь. — И с тем ли он приезжал сюда! Того ли ожидал!
— А потому что потому-с. Начальство —
вот в чем причина! Сенек-то много-с, так коли ежели каждый для себя особливой шапки потребует… А у нас на этот счет так принято: для сокращения переписки всем чтобы одна мера была! Вот мы и пригоняем-с. И правильно это, доложу вам, потому что народ — он глуп-с.
Неточные совпадения
— Вы знаете,
что не это было
причиною нашей размолвки. Но как бы то ни было, мы не нуждались друг
в друге,
вот главное;
в нас слишком много было… как бы это сказать… однородного. Мы это не сразу поняли. Напротив, Аркадий…
Между тем недавнее знакомство между Иваном Петровичем Берестовым и Григорьем Ивановичем Муромским более и более укреплялось и вскоре превратилось
в дружбу,
вот по каким обстоятельствам: Муромский нередко думал о том,
что по смерти Ивана Петровича все его имение перейдет
в руки Алексею Ивановичу;
что в таком случае Алексей Иванович будет один из самых богатых помещиков той губернии и
что нет ему никакой
причины не жениться на Лизе.
— Есть
причина. Живу я где-то на задворках,
в тупике. Людей — боюсь, вытянут и заставят делать что-нибудь… ответственное. А я не верю, не хочу.
Вот — делают, тысячи лет делали. Ну, и —
что же? Вешают за это. Остается возня с самим собой.
— XIX век — век пессимизма, никогда еще
в литературе и философии не было столько пессимистов, как
в этом веке. Никто не пробовал поставить вопрос:
в чем коренится
причина этого явления? А она — совершенно очевидна: материализм! Да, именно — он! Материальная культура не создает счастья, не создает. Дух не удовлетворяется количеством вещей, хотя бы они были прекрасные. И
вот здесь — пред учением Маркса встает неодолимая преграда.
— Так Дмитрий Федорович мне сам говорил, ему и верьте. Разлучница его погубила,
вот что, всему одна она
причиной,
вот что, — вся как будто содрогаясь от ненависти, прибавила Грушенька, и злобная нотка зазвенела
в ее голосе.