Неточные совпадения
Думаешь ли ты, продавец,
что этот полуштоф
твой мне в сласть пошел?
Прощаются же и теперь грехи
твои мнози, за то,
что возлюбила много…» И простит мою Соню, простит, я уж знаю,
что простит…
— А! — закричала она в исступлении, — воротился! Колодник! Изверг!.. А где деньги?
Что у тебя в кармане, показывай! И платье не то! Где
твое платье? где деньги? говори!..
Сорок пять копеек сдачи, медными пятаками, вот-с, извольте принять, и таким образом, Родя, ты теперь во всем костюме восстановлен, потому
что, по моему мнению,
твое пальто не только еще может служить, но даже имеет в себе вид особенного благородства:
что значит у Шармера-то заказывать!
— Да
чего думать-то, след есть, хоть какой да есть. Факт. Не на волю ж выпустить
твоего красильщика?
— Слушай, Разумихин, — начал тихо и, по-видимому, совершенно спокойно Раскольников, — неужель ты не видишь,
что я не хочу
твоих благодеяний?
Во-первых, ты втрое его умнее, во-вторых, если ты не помешанный, так тебе наплевать на то,
что у него такая дичь в голове, а в-третьих, этот кусок мяса, и по специальности своей — хирург, помешался теперь на душевных болезнях, а насчет тебя повернул его окончательно сегодняшний разговор
твой с Заметовым.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с
твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том,
что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это не так. Я просто для себя выхожу, потому
что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…
— Я согласен,
что, может быть, уже слишком забочусь об этакой дряни, на
твои глаза; но нельзя же считать меня за это ни эгоистом, ни жадным, и на мои глаза эти две ничтожные вещицы могут быть вовсе не дрянь.
Я понимаю,
что это досадно, но на
твоем месте, Родька, я бы захохотал всем в глаза, или лучше: на-пле-вал бы всем в рожу, да погуще, да раскидал бы на все стороны десятка два плюх, умненько, как и всегда их надо давать, да тем бы и покончил.
Ты тут ни при
чем, так наплевать на них; мы же над ними насмеемся потом, а я бы на
твоем месте их еще мистифировать стал.
— Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился, — как-то дико произнес он и отошел к окну. — Слушай, — прибавил он, воротившись к ней через минуту, — я давеча сказал одному обидчику,
что он не стоит одного
твоего мизинца… и
что я моей сестре сделал сегодня честь, посадив ее рядом с тобою.
«Иисус говорит ей: воскреснет брат
твой. Марфа сказала ему: знаю,
что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: «Я есмь воскресение и жизнь;верующий в меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в меня не умрет вовек. Веришь ли сему? Она говорит ему...
— Лжешь, ничего не будет! Зови людей! Ты знал,
что я болен, и раздражить меня хотел, до бешенства, чтоб я себя выдал, вот
твоя цель! Нет, ты фактов подавай! Я все понял! У тебя фактов нет, у тебя одни только дрянные, ничтожные догадки, заметовские!.. Ты знал мой характер, до исступления меня довести хотел, а потом и огорошить вдруг попами да депутатами [Депутаты — здесь: понятые.]… Ты их ждешь? а?
Чего ждешь? Где? Подавай!
Вот
твое место, Сонечка…
чего хочешь бери.
Матери я про этоничего не расскажу, но буду говорить о тебе беспрерывно и скажу от
твоего имени,
что ты придешь очень скоро.
Она полагает,
что своя — то это Софья Семеновна,
твоя невеста, или любовница, уж не знаю.
— Ну, вот еще! Куда бы я ни отправился,
что бы со мной ни случилось, — ты бы остался у них провидением. Я, так сказать, передаю их тебе, Разумихин. Говорю это, потому
что совершенно знаю, как ты ее любишь и убежден в чистоте
твоего сердца. Знаю тоже,
что и она тебя может любить, и даже, может быть, уж и любит. Теперь сам решай, как знаешь лучше, — надо иль не надо тебе запивать.
Ну, вспыхивает, как заря, а я целую поминутно; мамаша-то, разумеется, внушает,
что это, дескать,
твой муж и
что это так требуется, одним словом малина!
— Не
твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей! У тебя ничего не было своего в ее доме. Я взяла его, как стала подозревать, на
что ты способен. Смей шагнуть хоть один шаг, и, клянусь, я убью тебя!
— Ну, вот и ты! — начала она, запинаясь от радости. — Не сердись на меня, Родя,
что я тебя так глупо встречаю, со слезами: это я смеюсь, а не плачу. Ты думаешь, я плачу? Нет, это я радуюсь, а уж у меня глупая привычка такая: слезы текут. Это у меня со смерти
твоего отца, от всего плачу. Садись, голубчик, устал, должно быть, вижу. Ах, как ты испачкался.
Я, Родя, дней шесть-семь назад убивалась, смотря на
твое платье, как ты живешь,
что ешь и в
чем ходишь.
Буду вот
твои сочинения читать, буду про тебя слышать ото всех, а нет-нет — и сам зайдешь проведать,
чего ж лучше?
Я как только в первый раз увидела тебя тогда, вечером, помнишь, как мы только
что приехали сюда, то все по
твоему взгляду одному угадала, так сердце у меня тогда и дрогнуло, а сегодня, как отворила тебе, взглянула, ну, думаю, видно, пришел час роковой.
— Ну да! — сказал, усмехаясь, Раскольников, — я за
твоими крестами, Соня. Сама же ты меня на перекресток посылала;
что ж теперь, как дошло до дела, и струсила?
Да ведь ты и сама хотела, чтоб я пошел, ну вот и буду сидеть в тюрьме, и сбудется
твое желание; ну
чего ж ты плачешь?
Неточные совпадения
Хлестаков. Ну, хозяин, хозяин… Я плевать на
твоего хозяина!
Что там такое?
Анна Андреевна. У тебя вечно какой-то сквозной ветер разгуливает в голове; ты берешь пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина.
Что тебе глядеть на них? не нужно тебе глядеть на них. Тебе есть примеры другие — перед тобою мать
твоя. Вот каким примерам ты должна следовать.
Городничий. Ах, боже мой, вы всё с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле. Ну
что, друг, как
твой барин?.. строг? любит этак распекать или нет?
— дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе, да за дело, чтоб он знал полезное. А ты
что? — начинаешь плутнями, тебя хозяин бьет за то,
что не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша» не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет тебе брюхо да набьешь себе карман, так и заважничал! Фу-ты, какая невидаль! Оттого,
что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь? Да я плевать на
твою голову и на
твою важность!
Анна Андреевна. Ну
что, скажи: к
твоему барину слишком, я думаю, много ездит графов и князей?