Неточные совпадения
—
Да что вы
так смотрите, точно не узнали? — проговорил он вдруг тоже со злобой. — Хотите берите, а
нет — я к другим пойду, мне некогда.
— С вас вовсе не требуют
таких интимностей, милостисдарь,
да и времени
нет, — грубо и с торжеством перебил было Илья Петрович, но Раскольников с жаром остановил его, хотя ему чрезвычайно тяжело стало вдруг говорить.
— А чего
такого? На здоровье! Куда спешить? На свидание, что ли? Все время теперь наше. Я уж часа три тебя жду; раза два заходил, ты спал. К Зосимову два раза наведывался:
нет дома,
да и только!
Да ничего, придет!.. По своим делишкам тоже отлучался. Я ведь сегодня переехал, совсем переехал, с дядей. У меня ведь теперь дядя… Ну
да к черту, за дело!.. Давай сюда узел, Настенька. Вот мы сейчас… А как, брат, себя чувствуешь?
— Это пусть, а все-таки вытащим! — крикнул Разумихин, стукнув кулаком по столу. — Ведь тут что всего обиднее? Ведь не то, что они врут; вранье всегда простить можно; вранье дело милое, потому что к правде ведет.
Нет, то досадно, что врут,
да еще собственному вранью поклоняются. Я Порфирия уважаю, но… Ведь что их, например, перво-наперво с толку сбило? Дверь была заперта, а пришли с дворником — отперта: ну, значит, Кох
да Пестряков и убили! Вот ведь их логика.
— Ничего, ничего, ровно ничего этого
нет!
Да она и не
такая совсем; к ней было Чебаров…
Вымылся он в это утро рачительно, — у Настасьи нашлось мыло, — вымыл волосы, шею и особенно руки. Когда же дошло до вопроса: брить ли свою щетину иль
нет (у Прасковьи Павловны имелись отличные бритвы, сохранившиеся еще после покойного господина Зарницына), то вопрос с ожесточением даже был решен отрицательно: «Пусть
так и остается! Ну как подумают, что я выбрился для…
да непременно же подумают!
Да ни за что же на свете!
— Ее-то? Теперь? Ах
да… вы про нее!
Нет. Это все теперь точно на том свете… и
так давно.
Да и все-то кругом точно не здесь делается…
— Ведь вот прорвался, барабанит! За руки держать надо, — смеялся Порфирий. — Вообразите, — обернулся он к Раскольникову, — вот
так же вчера вечером, в одной комнате, в шесть голосов,
да еще пуншем напоил предварительно, — можете себе представить?
Нет, брат, ты врешь: «среда» многое в преступлении значит; это я тебе подтвержу.
—
Нет, ты как-нибудь
да увлекся! Тут ошибка. Я прочту… Ты увлекся! Ты не можешь
так думать… Прочту.
—
Нет, не видал,
да и квартиры
такой, отпертой, что-то не заметил… а вот в четвертом этаже (он уже вполне овладел ловушкой и торжествовал) —
так помню, что чиновник один переезжал из квартиры… напротив Алены Ивановны… помню… это я ясно помню… солдаты диван какой-то выносили и меня к стене прижали… а красильщиков —
нет, не помню, чтобы красильщики были…
да и квартиры отпертой нигде, кажется, не было.
Нет, если б я выдал им за все это время, например, тысячи полторы на приданое,
да на подарки, на коробочки там разные, несессеры, [Несессер — шкатулка со всем необходимым для дороги.] сердолики, материи и на всю эту дрянь, от Кнопа, [Кноп — владелец галантерейного магазина на Невском проспекте в Петербурге.]
да из английского магазина,
так было бы дело почище и… покрепче!
— Всего только во втором, если судить по-настоящему!
Да хоть бы и в четвертом, хоть бы в пятнадцатом, все это вздор! И если я когда сожалел, что у меня отец и мать умерли, то уж, конечно, теперь. Я несколько раз мечтал даже о том, что, если б они еще были живы, как бы я их огрел протестом! Нарочно подвел бы
так… Это что, какой-нибудь там «отрезанный ломоть», тьфу! Я бы им показал! Я бы их удивил! Право, жаль, что
нет никого!
«
Нет, думаю, мне бы уж лучше черточку!..»
Да как услышал тогда про эти колокольчики,
так весь даже
так и замер, даже дрожь прохватила.
—
Да, женщина,
так нечаянный один случай…
нет, я не про то.
Они же вам понадобятся, потому, Софья Семеновна,
так жить, по-прежнему, — скверно,
да и нужды вам более
нет никакой.
—
Да нет же,
нет! — вскинулась Пульхерия Александровна, перебивая его, — ты думал, я тебя
так сейчас и допрашивать начну, по бабьей прежней привычке, не тревожься.
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и
нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого
такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Сначала все к нему езжали; // Но
так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь
таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё
да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит
так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы
да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? — И
да и
нет.
А что?
Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках замечаю, // Что
нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что
нет нелепицы
такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас
так любит… как родной!
«
Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что
такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана
да уходить подалее; но что если он уже действительно
так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это
такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.