Неточные совпадения
— Милостивый государь, милостивый государь! — воскликнул Мармеладов, оправившись, — о государь мой, вам, может
быть, все это в
смех, как и прочим, и только беспокою я вас глупостию всех этих мизерных подробностей домашней жизни моей, ну а мне не в
смех!
Настасья так и покатилась со
смеху. Она
была из смешливых, и когда рассмешат, смеялась неслышно, колыхаясь и трясясь всем телом, до тех пор, что самой тошно уж становилось.
— Ишь лохмотьев каких набрал и спит с ними, ровно с кладом… — И Настасья закатилась своим болезненно-нервическим
смехом. Мигом сунул он все под шинель и пристально впился в нее глазами. Хоть и очень мало мог он в ту минуту вполне толково сообразить, но чувствовал, что с человеком не так обращаться
будут, когда придут его брать. «Но… полиция?»
— Вы не Амаль-Иван, а Амалия Людвиговна, и так как я не принадлежу к вашим подлым льстецам, как господин Лебезятников, который смеется теперь за дверью (за дверью действительно раздался
смех и крик: «сцепились!»), то и
буду всегда называть вас Амалией Людвиговной, хотя решительно не могу понять, почему вам это название не нравится.
Выражение лица ее всегда
было более серьезное, чем веселое, вдумчивое; зато как же шла улыбка к этому лицу, как же шел к ней
смех, веселый, молодой, беззаветный!
Раскольников до того смеялся, что, казалось, уж и сдержать себя не мог, так со
смехом и вступили в квартиру Порфирия Петровича. Того и надо
было Раскольникову: из комнат можно
было услышать, что они вошли смеясь и все еще хохочут в прихожей.
Лицо его и вся фигура действительно
были в эту минуту смешны и оправдывали
смех Раскольникова.
Тот засмеялся
было сам, несколько принудив себя; но когда Порфирий, увидя, что и он тоже смеется, закатился уже таким
смехом, что почти побагровел, то отвращение Раскольникова вдруг перешло всю осторожность: он перестал смеяться, нахмурился и долго и ненавистно смотрел на Порфирия, не спуская с него глаз, во все время его длинного и как бы с намерением непрекращавшегося
смеха.
Неосторожность
была, впрочем, явная с обеих сторон: выходило, что Порфирий Петрович как будто смеется в глаза над своим гостем, принимающим этот
смех с ненавистью, и очень мало конфузится от этого обстоятельства.
Что-то бесконечно безобразное и оскорбительное
было в этом
смехе, в этих глазах, во всей этой мерзости в лице ребенка.
Он почти бежал, обгоняя рабочих; большинство шло в одном направлении, разговаривая очень шумно, даже
смех был слышен; этот резкий смех возбужденных людей заставил подумать:
Красное лицо этого офицера, его духи, перстень и в особенности неприятный
смех были очень противны Нехлюдову, но он и нынче, как и во всё время своего путешествия, находился в том серьезном и внимательном расположении духа, в котором он не позволял себе легкомысленно и презрительно обращаться с каким бы то ни было человеком и считал необходимым с каждым человеком говорить «во-всю», как он сам с собой определял это отношение.
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя
смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Но куклы даже в эти годы // Татьяна в руки не брала; // Про вести города, про моды // Беседы с нею не вела. // И
были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы // Зимою в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги на широкий луг // Всех маленьких ее подруг, // Она в горелки не играла, // Ей скучен
был и звонкий
смех, // И шум их ветреных утех.
Не
было только четвертого, который бы задумался именно над этими словами, произведшими
смех в одном и грусть в другом.
Тут генерал разразился таким
смехом, каким вряд ли когда смеялся человек: как
был, так и повалился он в кресла; голову забросил назад и чуть не захлебнулся. Весь дом встревожился. Предстал камердинер. Дочь прибежала в испуге.
Последний хотел
было подняться и выехать на дальности расстояний тех мест, в которых он бывал; но Григорий назвал ему такое место, какого ни на какой карте нельзя
было отыскать, и насчитал тридцать тысяч с лишком верст, так что Петрушка осовел, разинул рот и
был поднят на
смех тут же всею дворней.