Неточные совпадения
Ибо Катерина Ивановна такого уж характера, и как расплачутся
дети, хоть бы и с голоду, тотчас же их бить
начинает.
— Ax, жаль-то как! — сказал он, качая головой, — совсем еще как
ребенок. Обманули, это как раз. Послушайте, сударыня, —
начал он звать ее, — где изволите проживать? — Девушка открыла усталые и посоловелые глаза, тупо посмотрела на допрашивающих и отмахнулась рукой.
Он бросился на нее с топором: губы ее перекосились так жалобно, как у очень маленьких
детей, когда они
начинают чего-нибудь пугаться, пристально смотрят на пугающий их предмет и собираются закричать.
— Кто? Вы? Вам поймать? Упрыгаетесь! Вот ведь что у вас главное: тратит ли человек деньги или нет? То денег не было, а тут вдруг тратить
начнет, — ну как же не он? Так вас вот этакий
ребенок надует на этом, коли захочет!
— Эк ведь комиссия! Ну, уж комиссия же с вами, — вскричал Порфирий с совершенно веселым, лукавым и нисколько не встревоженным видом. — Да и к чему вам знать, к чему вам так много знать, коли вас еще и не
начинали беспокоить нисколько! Ведь вы как
ребенок: дай да подай огонь в руки! И зачем вы так беспокоитесь? Зачем сами-то вы так к нам напрашиваетесь, из каких причин? А? хе-хе-хе!
Он ярко запомнил выражение лица Лизаветы, когда он приближался к ней тогда с топором, а она отходила от него к стене, выставив вперед руку, с совершенно детским испугом в лице, точь-в-точь как маленькие
дети, когда они вдруг
начинают чего-нибудь пугаться, смотрят неподвижно и беспокойно на пугающий их предмет, отстраняются назад и, протягивая вперед ручонку, готовятся заплакать.
Она бросалась к
детям, кричала на них, уговаривала, учила их тут же при народе, как плясать и что петь,
начинала им растолковывать, для чего это нужно, приходила в отчаяние от их непонятливости, била их…
Ну, Коля,
начинай поскорей, поскорей, поскорей, — ох, какой это несносный
ребенок!..
Он вскочил со стула и отвернулся. Жена его плакала в углу,
ребенок начал опять пищать. Я вынул мою записную книжку и стал в нее записывать. Когда я кончил и встал, он стоял предо мной и глядел с боязливым любопытством.
—
Дети начали стыдиться родителей, говорю! — повторил он и шумно вздохнул. — Тебя Павел не постыдится никогда. А я вот стыжусь отца. И в дом этот его… не пойду я больше. Нет у меня отца… и дома нет! Отдали меня под надзор полиции, а то я ушел бы в Сибирь… Я бы там ссыльных освобождал, устраивал бы побеги им…
Но пройдут дни, месяцы, года, и
ребенок начинает понимать, что есть и другие, такие же, как и он, люди, и что то, чего ему хочется для себя, того же самого хочется и другим людям.
— Каково? — шептала Матица, свирепо вытаращив свои большие глаза. — Избивать
детей начали, ироды! Чтоб земля провалилась под ними…
Неточные совпадения
Взявши его к себе на руки,
начал он приподымать его кверху и тем возбудил в
ребенке приятную усмешку, которая очень обрадовала обоих родителей.
«Свадьба, свадьба», —
начнут говорить праздные люди, разные женщины,
дети, по лакейским, по магазинам, по рынкам.
— Времени мало было, —
начал он, запинаясь, — утром встанешь, убирают комнаты, мешают, потом начнутся толки об обеде, тут хозяйские
дети придут, просят задачу поверить, а там и обед. После обеда… когда читать?
Сказка не над одними
детьми в Обломовке, но и над взрослыми до конца жизни сохраняет свою власть. Все в доме и в деревне,
начиная от барина, жены его и до дюжего кузнеца Тараса, — все трепещут чего-то в темный вечер: всякое дерево превращается тогда в великана, всякий куст — в вертеп разбойников.
— Кто меня с детьми-то возьмет? — отвечала она и что-то
начала считать в уме.