Неточные совпадения
— Нет, я не вытерплю, не вытерплю! Пусть, пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это все, что решено в этот месяц, ясно
как день, справедливо
как арифметика. Господи! Ведь я все же
равно не решусь!.. Я ведь не вытерплю, не вытерплю!.. Чего же, чего же
и до сих пор…
Он остановился вдруг, когда вышел на набережную Малой Невы, на Васильевском острове, подле моста. «Вот тут он живет, в этом доме, — подумал он. — Что это, да никак я к Разумихину сам пришел! Опять та же история,
как тогда… А очень, однако же, любопытно: сам я пришел или просто шел, да сюда зашел? Все
равно; сказал я… третьего дня… что к нему после того на другой день пойду, ну что ж,
и пойду! Будто уж я
и не могу теперь зайти…»
«Что ж, это исход! — думал он, тихо
и вяло идя по набережной канавы. — Все-таки кончу, потому что хочу… Исход ли, однако? А все
равно! Аршин пространства будет, — хе!
Какой, однако же, конец! Неужели конец? Скажу я им иль не скажу? Э… черт! Да
и устал я: где-нибудь лечь или сесть бы поскорей! Всего стыднее, что очень уж глупо. Да наплевать
и на это. Фу,
какие глупости в голову приходят…»
— Поля! — крикнула Катерина Ивановна, — беги к Соне, скорее. Если не застанешь дома, все
равно, скажи, что отца лошади раздавили
и чтоб она тотчас же шла сюда…
как воротится. Скорей, Поля! На, закройся платком!
— Потом поймешь. Разве ты не то же сделала? Ты тоже переступила… смогла переступить. Ты на себя руки наложила, ты загубила жизнь… свою (это все
равно!) Ты могла бы жить духом
и разумом, а кончишь на Сенной… Но ты выдержать не можешь
и, если останешься одна, сойдешь с ума,
как и я. Ты уж
и теперь
как помешанная; стало быть, нам вместе идти, по одной дороге! Пойдем!
Я просто убил; для себя убил, для себя одного; а там стал ли бы я чьим-нибудь благодетелем или всю жизнь,
как паук, ловил бы всех в паутину
и из всех живые соки высасывал, мне, в ту минуту, все
равно должно было быть!..
— Э, полноте, что мне теперь приемы! Другое бы дело, если бы тут находились свидетели, а то ведь мы один на один шепчем. Сами видите, я не с тем к вам пришел, чтобы гнать
и ловить вас,
как зайца. Признаетесь аль нет — в эту минуту мне все
равно. Про себя-то я
и без вас убежден.
— Не скажу
какую, Родион Романыч. Да
и, во всяком случае, теперь
и права не имею больше отсрочивать; посажу-с. Так вы рассудите: мне теперь уж все
равно, а следственно, я единственно только для вас. Ей-богу, лучше будет, Родион Романыч!
Тут вспомнил кстати
и о — кове мосте,
и о Малой Неве,
и ему опять
как бы стало холодно,
как давеча, когда он стоял над водой. «Никогда в жизнь мою не любил я воды, даже в пейзажах, — подумал он вновь
и вдруг опять усмехнулся на одну странную мысль: ведь вот, кажется, теперь бы должно быть все
равно насчет этой эстетики
и комфорта, а тут-то именно
и разборчив стал, точно зверь, который непременно место себе выбирает… в подобном же случае.
При имении находилась тогда тетушка; то есть она мне не тетушка, а сама помещица; но, не знаю почему, все всю жизнь ее звали тетушкой, не только моей, но и вообще,
равно как и в семействе Версилова, которому она чуть ли и в самом деле не сродни.
К тому же мое описание вышло бы отчасти и лишним, потому что в речах прокурора и защитника, когда приступили к прениям, весь ход и смысл всех данных и выслушанных показаний были сведены как бы в одну точку с ярким и характерным освещением, а эти две замечательные речи я, по крайней мере местами, записал в полноте и передам в свое время,
равно как и один чрезвычайный и совсем неожиданный эпизод процесса, разыгравшийся внезапно еще до судебных прений и несомненно повлиявший на грозный и роковой исход его.
Неточные совпадения
Смотритель подумал с минуту
и отвечал, что в истории многое покрыто мраком; но что был, однако же, некто Карл Простодушный, который имел на плечах хотя
и не порожний, но все
равно как бы порожний сосуд, а войны вел
и трактаты заключал.
Излишняя тучность точно так же,
как и излишняя скаредность,
равно могут иметь неприятные последствия.
― Ну,
как же! Ну, князь Чеченский, известный. Ну, всё
равно. Вот он всегда на бильярде играет. Он еще года три тому назад не был в шлюпиках
и храбрился.
И сам других шлюпиками называл. Только приезжает он раз, а швейцар наш… ты знаешь, Василий? Ну, этот толстый. Он бонмотист большой. Вот
и спрашивает князь Чеченский у него: «ну что, Василий, кто да кто приехал? А шлюпики есть?» А он ему говорит: «вы третий». Да, брат, так-то!
— Я не знаю! — вскакивая сказал Левин. — Если бы вы знали,
как вы больно мне делаете! Всё
равно,
как у вас бы умер ребенок, а вам бы говорили: а вот он был бы такой, такой,
и мог бы жить,
и вы бы на него радовались. А он умер, умер, умер…
Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее уважение по службе, состояли, во-первых, в чрезвычайной снисходительности к людям, основанной в нем на сознании своих недостатков; во-вторых, в совершенной либеральности, не той, про которую он вычитал в газетах, но той, что у него была в крови
и с которою он совершенно
равно и одинаково относился ко всем людям,
какого бы состояния
и звания они ни были,
и в-третьих — главное — в совершенном равнодушии к тому делу, которым он занимался, вследствие чего он никогда не увлекался
и не делал ошибок.