Неточные совпадения
— А я говорил тебе, чтоб ты купил
других, заграничных? Вот как ты
помнишь, что тебе говорят! Смотри же, чтоб к следующей субботе непременно было, а то долго не приду. Вишь, ведь какая дрянь! — продолжал он, закурив сигару и пустив одно облако дыма на воздух, а
другое втянув в себя. — Курить нельзя.
Давно знали они
друг друга и давно жили вдвоем. Захар нянчил маленького Обломова на руках, а Обломов
помнит его молодым, проворным, прожорливым и лукавым парнем.
Я и говорил, но,
помните, как: с боязнью, чтоб вы не поверили, чтоб этого не случилось; я вперед говорил все, что могут потом сказать
другие, чтоб приготовить вас не слушать и не верить, а сам торопился видеться с вами и думал: «Когда-то еще
другой придет, я пока счастлив».
— А я-то! — задумчиво говорила она. — Я уж и забыла, как живут иначе. Когда ты на той неделе надулся и не был два дня —
помнишь, рассердился! — я вдруг переменилась, стала злая. Бранюсь с Катей, как ты с Захаром; вижу, как она потихоньку плачет, и мне вовсе не жаль ее. Не отвечаю ma tante, не слышу, что она говорит, ничего не делаю, никуда не хочу. А только ты пришел, вдруг совсем
другая стала. Кате подарила лиловое платье…
— Прости меня, мой
друг! — заговорила она нежно, будто слезами. — Я не
помню, что говорю: я безумная! Забудь все; будем по-прежнему; пусть все останется, как было…
— Разве я
другая душа для тебя, кум? Кажется, не раз служил тебе, и свидетелем бывал, и копии…
помнишь? Свинья ты этакая!
— Да,
помню имя: это твой товарищ и
друг. Что с ним сталось?
— Познакомьтесь, — молвил Сергей Андреич англичанину. —
Помните друга моего, благодетеля, Патапа Максимыча Чапурина, из-за Волги?
«Спит иль нет моя Людмила? //
Помнит друга иль забыла? // Весела иль слезы льет? // Встань, жених тебя зовет». — // «Ты ль? Откуда в час полночи? // Ах! едва прискорбны очи // Не потухнули от слез. // Знать, тронулся царь небес // Бедной девицы тоскою? // Точно ль милый предо мною? // Где же был? Какой судьбой // Ты опять в стране родной?»
Делая много добра, он никогда не помнил о том; ему приятно было, если
помнили другие, и приятно только потому, что он радовался душою, находя в людях добрые качества.
Ее сложил в часы недуга // Наш тихий, вечно грустный Крот, // и часто,
поминая друга, // В своем углу ее поет // Прощенный ссыльный. Здесь мы гости, // Сюда вернулись мы не жить — // С отцами рядом положить // Трудом изломанные кости, // Но рады, рады и тому!..
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я.
Помните ль,
друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не
помнит, уж
другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят… На что грустить?..
На дороге ли ты отдал душу Богу, или уходили тебя твои же приятели за какую-нибудь толстую и краснощекую солдатку, или пригляделись лесному бродяге ременные твои рукавицы и тройка приземистых, но крепких коньков, или, может, и сам, лежа на полатях, думал, думал, да ни с того ни с
другого заворотил в кабак, а потом прямо в прорубь, и
поминай как звали.
Я
помню, одна меня полюбила за то, что я любил
другую.
— Ну, тогда было дело
другое. У всякого свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти последние два-три дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и часы, в которые можно меня здесь застать.
Помните?