Неточные совпадения
Должно быть, молодой человек взглянул
на нее каким-нибудь особенным
взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.
Глаза ее блестели как в лихорадке, но
взгляд был резок и неподвижен, и болезненное впечатление производило это чахоточное и взволнованное лицо при последнем освещении догоравшего огарка, трепетавшем
на лице ее.
Он бросал
на него злобные
взгляды, стараясь, впрочем, чтобы тот их не заметил, и нетерпеливо ожидал своей очереди, когда досадный оборванец уйдет.
Раскольников посмотрел
на него внимательно. Это было бравое солдатское лицо с седыми усами и бакенами и с толковым
взглядом.
Раскольников говорил громко и указывал
на него прямо рукой. Тот услышал и хотел было опять рассердиться, но одумался и ограничился одним презрительным
взглядом. Затем медленно отошел еще шагов десять и опять остановился.
Дверь, как и тогда, отворилась
на крошечную щелочку, и опять два вострые и недоверчивые
взгляда уставились
на него из темноты. Тут Раскольников потерялся и сделал было важную ошибку.
Снаружи с первого
взгляда как будто ничего не было; только
на сапогах были пятна.
Вон они, сочинители! — и он метнул презрительный
взгляд на Раскольникова.
Раскольников молчал, хотя ни
на минуту не отрывал от него своего встревоженного
взгляда, и теперь упорно продолжал глядеть
на него.
— За дверьми? За дверями лежала? За дверями? — вскричал вдруг Раскольников, мутным, испуганным
взглядом смотря
на Разумихина, и медленно приподнялся, опираясь рукой,
на диване.
— А знаете что? — вскричал Раскольников, приподнимаясь
на подушке и смотря
на него в упор пронзительным, сверкающим
взглядом, — знаете что?
Только что Раскольников отворил дверь
на улицу, как вдруг,
на самом крыльце, столкнулся с входившим Разумихиным. Оба, даже за шаг еще, не видали друг друга, так что почти головами столкнулись. Несколько времени обмеривали они один другого
взглядом. Разумихин был в величайшем изумлении, но вдруг гнев, настоящий гнев, грозно засверкал в его глазах.
Катерина Ивановна смотрела
на него грустным, но строгим
взглядом, а из глаз ее текли слезы.
— Пошли-и-и! — крикнула
на него Катерина Ивановна; он послушался окрика и замолчал. Робким, тоскливым
взглядом отыскивал он ее глазами; она опять воротилась к нему и стала у изголовья. Он несколько успокоился, но ненадолго. Скоро глаза его остановились
на маленькой Лидочке (его любимице), дрожавшей в углу, как в припадке, и смотревшей
на него своими удивленными детски пристальными глазами.
— Босенькая! Босенькая! — бормотал он, полоумным
взглядом указывая
на босые ножки девочки.
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и
на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным
взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
— Молчи-и-и! Не надо!.. Знаю, что хочешь сказать!.. — И больной умолк; но в ту же минуту блуждающий
взгляд его упал
на дверь, и он увидал Соню…
С первого
взгляда заметно было, что он необыкновенно много выпил, и хотя Разумихин почти никогда не мог напиться допьяна, но
на этот раз что-то было заметно.
— Да ты с ума сошел! Деспот! — заревел Разумихин, но Раскольников уже не отвечал, а может быть, и не в силах был отвечать. Он лег
на диван и отвернулся к стене в полном изнеможении. Авдотья Романовна любопытно поглядела
на Разумихина; черные глаза ее сверкнули: Разумихин даже вздрогнул под этим
взглядом. Пульхерия Александровна стояла как пораженная.
Но, несмотря
на ту же тревогу, Авдотья Романовна хоть и не пугливого была характера, но с изумлением и почти даже с испугом встречала сверкающие диким огнем
взгляды друга своего брата, и только беспредельная доверенность, внушенная рассказами Настасьи об этом странном человеке, удержала ее от покушения убежать от него и утащить за собою свою мать.
Он робко глянул
на Авдотью Романовну: но и в этом надменном лице было в эту минуту такое выражение признательности и дружества, такое полное и неожиданное им уважение (вместо насмешливых-то
взглядов и невольного, худо скрываемого презрения!), что ему уж, право, было бы легче, если бы встретили бранью, а то уж слишком стало конфузливо.
Дамы потихоньку пошли за отправившимся по лестнице вперед Разумихиным, и когда уже поравнялись в четвертом этаже с хозяйкиною дверью, то заметили, что хозяйкина дверь отворена
на маленькую щелочку и что два быстрые черные глаза рассматривают их обеих из темноты. Когда же
взгляды встретились, то дверь вдруг захлопнулась, и с таким стуком, что Пульхерия Александровна чуть не вскрикнула от испуга.
Действительно, Раскольников был почти здоров, особенно в сравнении со вчерашним, только был очень бледен, рассеян и угрюм. Снаружи он походил как бы
на раненого человека или вытерпливающего какую-нибудь сильную физическую боль: брови его были сдвинуты, губы сжаты,
взгляд воспаленный. Говорил он мало и неохотно, как бы через силу или исполняя обязанность, и какое-то беспокойство изредка появлялось в его движениях.
Пульхерия Александровна взглянула
на Соню и слегка прищурилась. Несмотря
на все свое замешательство перед настойчивым и вызывающим
взглядом Роди, она никак не могла отказать себе в этом удовольствии. Дунечка серьезно, пристально уставилась прямо в лицо бедной девушки и с недоумением ее рассматривала. Соня, услышав рекомендацию, подняла было глаза опять, но смутилась еще более прежнего.
— Что ж, и ты меня хочешь замучить! — вскричал он с таким горьким раздражением, с таким отчаянием во
взгляде, что у Разумихина руки опустились. Несколько времени он стоял
на крыльце и угрюмо смотрел, как тот быстро шагал по направлению к своему переулку. Наконец, стиснув зубы и сжав кулаки, тут же поклявшись, что сегодня же выжмет всего Порфирия, как лимон, поднялся наверх успокоивать уже встревоженную долгим их отсутствием Пульхерию Александровну.
Мещанин
на этот раз поднял глаза и зловещим, мрачным
взглядом посмотрел
на Раскольникова.
Ваш сын умышленно преувеличил значение слов до нелепого, обвинив меня в злостных намерениях и, по моему
взгляду, основываясь
на вашей собственной корреспонденции.
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели друг
на друга молча. Разумихин всю жизнь помнил эту минуту. Горевший и пристальный
взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал в его душу, в сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
Через минуту вошла со свечой и Соня, поставила свечку и стала сама перед ним, совсем растерявшаяся, вся в невыразимом волнении и, видимо, испуганная его неожиданным посещением. Вдруг краска бросилась в ее бледное лицо, и даже слезы выступили
на глазах… Ей было и тошно, и стыдно, и сладко… Раскольников быстро отвернулся и сел
на стул к столу. Мельком успел он охватить
взглядом комнату.
Он поднял
на нее свой задумчивый
взгляд и вдруг заметил, что он сидит, а она все еще стоит перед ним.
Прошло минут пять. Он все ходил взад и вперед, молча и не взглядывая
на нее. Наконец, подошел к ней, глаза его сверкали. Он взял ее обеими руками за плечи и прямо посмотрел в ее плачущее лицо.
Взгляд его был сухой, воспаленный, острый, губы его сильно вздрагивали… Вдруг он весь быстро наклонился и, припав к полу, поцеловал ее ногу. Соня в ужасе от него отшатнулась, как от сумасшедшего. И действительно, он смотрел, как совсем сумасшедший.
Даже жестокости слов его не заметила (смысла укоров его и особенного
взгляда его
на ее позор она, конечно, тоже не заметила, и это было видимо для него).
— Я о деле пришел говорить, — громко и нахмурившись проговорил вдруг Раскольников, встал и подошел к Соне. Та молча подняла
на него глаза.
Взгляд его был особенно суров, и какая-то дикая решимость выражалась в нем.
— Да-да-да! Не беспокойтесь! Время терпит, время терпит-с, — бормотал Порфирий Петрович, похаживая взад и вперед около стола, но как-то без всякой цели, как бы кидаясь то к окну, то к бюро, то опять к столу, то избегая подозрительного
взгляда Раскольникова, то вдруг сам останавливаясь
на месте и глядя
на него прямо в упор. Чрезвычайно странною казалась при этом его маленькая, толстенькая и круглая фигурка, как будто мячик, катавшийся в разные стороны и тотчас отскакивавший от всех стен и углов.
— Славная вещь, славная вещь… — повторял Порфирий Петрович, как будто задумавшись вдруг о чем-то совсем другом, — да! славная вещь! — чуть не вскрикнул он под конец, вдруг вскинув глаза
на Раскольникова и останавливаясь в двух шагах от него. Это многократное глупенькое повторение, что казенная квартира славная вещь, слишком, по пошлости своей, противоречило с серьезным, мыслящим и загадочным
взглядом, который он устремил теперь
на своего гостя.
Нет-с, вот вы меня прервали, а я скажу, что через мнительность вашу, при всем остроумии вашем, вы даже здравый
взгляд на вещи изволили потерять.
Вид этого человека с первого
взгляда был очень странный. Он глядел прямо перед собою, но как бы никого не видя. В глазах его сверкала решимость, но в то же время смертная бледность покрывала лицо его, точно его привели
на казнь. Совсем побелевшие губы его слегка вздрагивали.
Порфирий Петрович несколько мгновений стоял, как бы вдумываясь, но вдруг опять вспорхнулся и замахал руками
на непрошеных свидетелей. Те мигом скрылись, и дверь притворилась. Затем он поглядел
на стоявшего в углу Раскольникова, дико смотревшего
на Николая, и направился было к нему, но вдруг остановился, посмотрел
на него, перевел тотчас же свой
взгляд на Николая, потом опять
на Раскольникова, потом опять
на Николая и вдруг, как бы увлеченный, опять набросился
на Николая.
Человек остановился
на пороге, посмотрел молча
на Раскольникова и ступил шаг в комнату. Он был точь-в-точь как и вчера, такая же фигура, так же одет, но в лице и во
взгляде его произошло сильное изменение: он смотрел теперь как-то пригорюнившись и, постояв немного, глубоко вздохнул. Недоставало только, чтоб он приложил при этом ладонь к щеке, а голову скривил
на сторону, чтоб уж совершенно походить
на бабу.
Видя факт, который, по ошибке, считаете достойным презрения, вы уже отказываете человеческому существу в гуманном
на него
взгляде.
Она уставилась было
взглядом на золотой лорнет Петра Петровича, который он придерживал в левой руке, а вместе с тем и
на большой, массивный, чрезвычайно красивый перстень с желтым камнем, который был
на среднем пальце этой руки, — но вдруг и от него отвела глаза и, не зная уж куда деваться, кончила тем, что уставилась опять прямо в глаза Петру Петровичу.
Соня осмотрелась кругом. Все глядели
на нее с такими ужасными, строгими, насмешливыми, ненавистными лицами. Она взглянула
на Раскольникова… тот стоял у стены, сложив накрест руки, и огненным
взглядом смотрел
на нее.
Петр Петрович искоса посмотрел
на Раскольникова.
Взгляды их встретились. Горящий
взгляд Раскольникова готов был испепелить его. Между тем Катерина Ивановна, казалось, ничего больше и не слыхала: она обнимала и целовала Соню, как безумная. Дети тоже обхватили со всех сторон Соню своими ручонками, а Полечка, — не совсем понимавшая, впрочем, в чем дело, — казалось, вся так и утопла в слезах, надрываясь от рыданий и спрятав свое распухшее от плача хорошенькое личико
на плече Сони.
Он был, по-видимому, тверд и спокоен. Всем как-то ясно стало, при одном только
взгляде на него, что он действительно знает, в чем дело, и что дошло до развязки.
И вдруг странное, неожиданное ощущение какой-то едкой ненависти к Соне прошло по его сердцу. Как бы удивясь и испугавшись сам этого ощущения, он вдруг поднял голову и пристально поглядел
на нее; но он встретил
на себе беспокойный и до муки заботливый
взгляд ее; тут была любовь; ненависть его исчезла, как призрак. Это было не то; он принял одно чувство за другое. Это только значило, что та минута пришла.
Почти то же самое случилось теперь и с Соней; так же бессильно, с тем же испугом, смотрела она
на него несколько времени и вдруг, выставив вперед левую руку, слегка, чуть-чуть, уперлась ему пальцами в грудь и медленно стала подниматься с кровати, все более и более от него отстраняясь, и все неподвижнее становился ее
взгляд на него.
Пойдешь? — спрашивала она его, вся дрожа, точно в припадке, схватив его за обе руки, крепко стиснув их в своих руках и смотря
на него огневым
взглядом.
Основная идея его, что особенного расстройства в организме у сумасшедших нет, а что сумасшествие есть, так сказать, логическая ошибка, ошибка в суждении, неправильный
взгляд на вещи.
— Не сердись, брат, я только
на одну минуту, — сказала Дуня. Выражение лица ее было задумчивое, но не суровое.
Взгляд был ясный и тихий. Он видел, что и эта с любовью пришла к нему.
Между тем Катерина Ивановна отдышалась,
на время кровь отошла. Она смотрела болезненным, но пристальным и проницающим
взглядом на бледную и трепещущую Соню, отиравшую ей платком капли пота со лба: наконец, попросила приподнять себя. Ее посадили
на постели, придерживая с обеих сторон.