Неточные совпадения
— А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть
или вещь вашу теперь
же продать.
Слагается иногда картина чудовищная, но обстановка и весь процесс всего представления бывают при этом до того вероятны и с такими тонкими, неожиданными, но художественно соответствующими всей полноте картины подробностями, что их и не выдумать наяву этому
же самому сновидцу, будь он такой
же художник, как Пушкин
или Тургенев.
Вопрос
же: болезнь ли порождает самое преступление
или само преступление, как-нибудь по особенной натуре своей, всегда сопровождается чем-то вроде болезни? — он еще не чувствовал себя в силах разрешить.
Крик закончился взвизгом; последние звуки послышались уже на дворе; все затихло. Но в то
же самое мгновение несколько человек, громко и часто говоривших, стали шумно подниматься на лестницу. Их было трое
или четверо. Он расслышал звонкий голос молодого. «Они!»
Он остановился вдруг, когда вышел на набережную Малой Невы, на Васильевском острове, подле моста. «Вот тут он живет, в этом доме, — подумал он. — Что это, да никак я к Разумихину сам пришел! Опять та
же история, как тогда… А очень, однако
же, любопытно: сам я пришел
или просто шел, да сюда зашел? Все равно; сказал я… третьего дня… что к нему после того на другой день пойду, ну что ж, и пойду! Будто уж я и не могу теперь зайти…»
— Вот в «ожидании-то лучшего» у вас лучше всего и вышло; недурно тоже и про «вашу мамашу». Ну, так как
же, по-вашему, в полной он
или не в полной памяти, а?
Тотчас
же убили, всего каких-нибудь пять
или десять минут назад, — потому так выходит, тела еще теплые, — и вдруг, бросив и тела и квартиру отпертую и зная, что сейчас туда люди прошли, и добычу бросив, они, как малые ребята, валяются на дороге, хохочут, всеобщее внимание на себя привлекают, и этому десять единогласных свидетелей есть!
— Кто? Вы? Вам поймать? Упрыгаетесь! Вот ведь что у вас главное: тратит ли человек деньги
или нет? То денег не было, а тут вдруг тратить начнет, — ну как
же не он? Так вас вот этакий ребенок надует на этом, коли захочет!
«Что ж, это исход! — думал он, тихо и вяло идя по набережной канавы. — Все-таки кончу, потому что хочу… Исход ли, однако? А все равно! Аршин пространства будет, — хе! Какой, однако
же, конец! Неужели конец? Скажу я им иль не скажу? Э… черт! Да и устал я: где-нибудь лечь
или сесть бы поскорей! Всего стыднее, что очень уж глупо. Да наплевать и на это. Фу, какие глупости в голову приходят…»
— Ни малейшей! При последнем издыхании… К тому
же голова очень опасно ранена… Гм. Пожалуй, можно кровь отворить… но это будет бесполезно. Через пять
или десять минут умрет непременно.
Потом от вас тотчас
же бегу сюда и через четверть часа, мое честнейшее слово, принесу вам донесение: каков он? спит
или нет? и все прочее.
— Вот что, Дуня, — начал он серьезно и сухо, — я, конечно, прошу у тебя за вчерашнее прощения, но я долгом считаю опять тебе напомнить, что от главного моего я не отступаюсь.
Или я,
или Лужин. Пусть я подлец, а ты не должна. Один кто-нибудь. Если
же ты выйдешь за Лужина, я тотчас
же перестаю тебя сестрой считать.
— Нет, нет… вздор… ничего!.. Немного голова закружилась. Совсем не обморок… Дались вам эти обмороки!.. Гм! да… что бишь я хотел? Да: каким образом ты сегодня
же убедишься, что можешь уважать его и что он… ценит, что ли, как ты сказала? Ты, кажется, сказала, что сегодня?
Или я ослышался?
Впрочем, тревожиться много нечего: масса никогда почти не признает за ними этого права, казнит их и вешает (более
или менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное свое назначение, с тем, однако ж, что в следующих поколениях эта
же масса ставит казненных на пьедестал и им поклоняется (более
или менее).
«Сон это продолжается
или нет», — думал он и чуть-чуть, неприметно опять приподнял ресницы поглядеть: незнакомый стоял на том
же месте и продолжал в него вглядываться.
— Я вам не про то, собственно, говорила, Петр Петрович, — немного с нетерпением перебила Дуня, — поймите хорошенько, что все наше будущее зависит теперь от того, разъяснится ли и уладится ли все это как можно скорей,
или нет? Я прямо, с первого слова говорю, что иначе не могу смотреть, и если вы хоть сколько-нибудь мною дорожите, то хоть и трудно, а вся эта история должна сегодня
же кончиться. Повторяю вам, если брат виноват, он будет просить прощения.
Поймите, что если вы не помиритесь, то я должна
же выбирать между вами:
или вы,
или он.
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы… тоже знаете… — прибавил он, тотчас
же рассердившись за это прибавление, а потом тотчас
же еще более раздражившись, — мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже… я отчасти от этого и болен был… одним словом, — почти вскрикнул он, почувствовав, что фраза о болезни еще более некстати, — одним словом: извольте
или спрашивать меня,
или отпустить сейчас
же… а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
— Али вот насчет господина Разумихина, насчет того то есть, от себя ли он вчера приходил говорить
или с вашего наущения? Да вам именно должно бы говорить, что от себя приходил, и скрыть, что с вашего наущения! А ведь вот вы не скрываете
же! Вы именно упираете на то, что с вашего наущения!
Кстати, заметим мимоходом, что Петр Петрович, в эти полторы недели, охотно принимал (особенно вначале) от Андрея Семеновича даже весьма странные похвалы, то есть не возражал, например, и промалчивал, если Андрей Семенович приписывал ему готовность способствовать будущему и скорому устройству новой «коммуны», где-нибудь в Мещанской улице;
или, например, не мешать Дунечке, если той, с первым
же месяцем брака, вздумается завести любовника;
или не крестить своих будущих детей и проч. и проч. — все в этом роде.
— А вы лучше вот что скажите-ка, — высокомерно и с досадой прервал Петр Петрович, — вы можете ли-с…
или лучше сказать: действительно ли и на столько ли вы коротки с вышеупомянутою молодою особой, чтобы попросить ее теперь
же, на минуту, сюда, в эту комнату? Кажется, они все уж там воротились, с кладбища-то… Я слышу, поднялась ходьба… Мне бы надо ее повидать-с, особу-то-с.
У папеньки Катерины Ивановны, который был полковник и чуть-чуть не губернатор, стол накрывался иной раз на сорок персон, так что какую-нибудь Амалию Ивановну,
или, лучше сказать, Людвиговну, туда и на кухню бы не пустили…» Впрочем, Катерина Ивановна положила до времени не высказывать своих чувств, хотя и решила в своем сердце, что Амалию Ивановну непременно надо будет сегодня
же осадить и напомнить ей ее настоящее место, а то она бог знает что об себе замечтает, покамест
же обошлась с ней только холодно.
Никто не решится вас обвинить в умысле
или в соглашении, тем паче что вы
же и обнаружили, выворотив карман: стало быть, ничего не предполагали.
Если слышала в толпе смех
или какое-нибудь задирательное словцо, то тотчас
же набрасывалась на дерзких и начинала с ними браниться.
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь»
же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости,
или ей умирать?». И не помоги я, так ведь «Полечка, например, туда
же, по той
же дороге пойдет…».
Верите ли, я до того тогда врезался, что, скажи она мне: зарежь
или отрави Марфу Петровну и женись на мне — это тотчас
же было бы сделано!
— Нельзя
же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы такая пойдете?
Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте
же!
— Что
же мне, входить к тебе
или уйти? — спросил он недоверчиво.
Чувство, однако
же, родилось в нем; сердце его сжалось, на нее глядя. «Эта-то, эта-то чего? — думал он про себя, — я-то что ей? Чего она плачет, чего собирает меня, как мать
или Дуня? Нянька будет моя!»
Видится
же она с ним по праздникам у острожных ворот
или в кордегардии, [Кордегардия — караульное помещение.] куда его вызывают к ней на несколько минут; по будням
же на работах, куда она заходит к нему,
или в мастерских,
или на кирпичных заводах,
или в сараях на берегу Иртыша.
Неточные совпадения
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды //
Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот
же после многих лет.
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей
же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы //
Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и я: // Но вреден север для меня.
Впрочем, редко случалось, чтобы это было довезено домой; почти в тот
же день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка с кисетом и мундштуком, а в другой раз и вся четверня со всем: с коляской и кучером, так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке
или архалуке искать какого-нибудь приятеля, чтобы попользоваться его экипажем.
Какая-нибудь история непременно происходила:
или выведут его под руки из зала жандармы,
или принуждены бывают вытолкать свои
же приятели.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят, а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский
же советник бог знает что расскажет:
или поведет речь о том, что Россия очень пространное государство,
или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если
же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает.