Неточные совпадения
И если бы в ту минуту он в состоянии был правильнее видеть
и рассуждать;
если бы
только мог сообразить все трудности своего положения, все отчаяние, все безобразие
и всю нелепость его, понять при этом, сколько затруднений, а может быть,
и злодейств, еще остается ему преодолеть
и совершить, чтобы вырваться отсюда
и добраться домой, то очень может быть, что он бросил бы все
и тотчас пошел бы сам на себя объявить,
и не от страху даже за себя, а от одного
только ужаса
и отвращения к тому, что он сделал.
— Ну,
и руки греет,
и наплевать! Так что ж, что греет! — крикнул вдруг Разумихин, как-то неестественно раздражаясь, — я разве хвалил тебе то, что он руки греет? Я говорил, что он в своем роде
только хорош! А прямо-то, во всех-то родах смотреть — так много ль людей хороших останется? Да я уверен, что за меня тогда совсем с требухой всего-то одну печеную луковицу дадут, да
и то
если с тобой в придачу!..
Если убили они, или
только один Николай,
и при этом ограбили сундуки со взломом, или
только участвовали чем-нибудь в грабеже, то позволь тебе задать всего
только один вопрос: сходится ли подобное душевное настроение, то есть взвизги, хохот, ребяческая драка под воротами, — с топорами, с кровью, с злодейскою хитростью, осторожностью, грабежом?
— На все есть мера, — высокомерно продолжал Лужин, — экономическая идея еще не есть приглашение к убийству,
и если только предположить…
«Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что
если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале,
и на такой узенькой площадке, чтобы
только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение
и вечная буря, —
и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать!
На тревожный же
и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал с спокойною
и откровенною усмешкой, что слова его слишком преувеличены; что, конечно, в больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить, что почти вплоть до сегодня больной был в бреду,
и…
и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет
и подействует спасительно, — «
если только можно будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
Порфирий Петрович, как
только услышал, что гость имеет до него «дельце», тотчас же попросил его сесть на диван, сам уселся на другом конце
и уставился в гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с тем усиленным
и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит
и смущает с первого раза, особенно по незнакомству,
и особенно
если то, что вы излагаете, по собственному вашему мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым вам вниманием.
— Нет, нет, не совсем потому, — ответил Порфирий. — Все дело в том, что в ихней статье все люди как-то разделяются на «обыкновенных»
и «необыкновенных». Обыкновенные должны жить в послушании
и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления
и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные. Так у вас, кажется,
если только не ошибаюсь?
Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия,
и единственно в том
только случае,
если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует.
Наполеонами
и так далее, все до единого были преступниками, уже тем одним, что, давая новый закон, тем самым нарушали древний, свято чтимый обществом
и от отцов перешедший,
и, уж конечно, не останавливались
и перед кровью,
если только кровь (иногда совсем невинная
и доблестно пролитая за древний закон) могла им помочь.
Хлыст я употребил, во все наши семь лет, всего
только два раза (
если не считать еще одного третьего случая, весьма, впрочем, двусмысленного): в первый раз — два месяца спустя после нашего брака, тотчас же по приезде в деревню,
и вот теперешний последний случай.
— Нельзя ли как-нибудь обойти всякий вопрос о моей сестре
и не упоминать ее имени. Я даже не понимаю, как вы смеете при мне выговаривать ее имя,
если только вы действительно Свидригайлов?
— Нимало. После этого человек человеку на сем свете может делать одно
только зло
и, напротив, не имеет права сделать ни крошки добра, из-за пустых принятых формальностей. Это нелепо. Ведь
если б я, например, помер
и оставил бы эту сумму сестрице вашей по духовному завещанию, неужели б она
и тогда принять отказалась?
— Ее? Да ка-а-ак же! — протянула Соня жалобно
и с страданием сложив вдруг руки. — Ах! вы ее…
Если б вы
только знали. Ведь она совсем как ребенок… Ведь у ней ум совсем как помешан… от горя. А какая она умная была… какая великодушная… какая добрая! Вы ничего, ничего не знаете… ах!
С мучением перенес он эту минуту
и уж, конечно,
если бы можно было сейчас, одним
только желанием, умертвить Раскольникова, то Петр Петрович немедленно произнес бы это желание.
— Всего
только во втором,
если судить по-настоящему! Да хоть бы
и в четвертом, хоть бы в пятнадцатом, все это вздор!
И если я когда сожалел, что у меня отец
и мать умерли, то уж, конечно, теперь. Я несколько раз мечтал даже о том, что,
если б они еще были живы, как бы я их огрел протестом! Нарочно подвел бы так… Это что, какой-нибудь там «отрезанный ломоть», тьфу! Я бы им показал! Я бы их удивил! Право, жаль, что нет никого!
Разумеется,
если б она мне сама сказала: «Я хочу тебя иметь», то я бы почел себя в большой удаче, потому что девушка мне очень нравится; но теперь, теперь по крайней мере, уж конечно, никто
и никогда не обращался с ней более вежливо
и учтиво, чем я, более с уважением к ее достоинству… я жду
и надеюсь —
и только!
— Я ровно ничего не подумаю… Я
только так спросил,
и если у вас есть дело, то нет ничего легче, как ее вызвать. Сейчас схожу. А сам, будьте уверены, вам мешать не стану.
— Отнюдь нет-с,
и даже в некотором смысле нелепость. Я
только намекнул о временном вспоможении вдове умершего на службе чиновника, —
если только будет протекция, — но, кажется, ваш покойный родитель не
только не выслужил срока, но даже
и не служил совсем в последнее время. Одним словом, надежда хоть
и могла бы быть, но весьма эфемерная, потому никаких, в сущности, прав на вспоможение, в сем случае, не существует, а даже напротив… А она уже
и о пенсионе задумала, хе-хе-хе! Бойкая барыня!
И если я когда-нибудь, — предположив нелепость, — буду в законном браке, то я даже рад буду вашим растреклятым рогам; я тогда скажу жене моей: «Друг мой, до сих пор я
только любил тебя, теперь же я тебя уважаю, потому что ты сумела протестовать!» Вы смеетесь?
Заметим здесь, что
если Катерина Ивановна
и хвалилась чьими-нибудь связями
и состоянием, то это без всякого интереса, безо всякого личного расчета, совершенно бескорыстно, так сказать, от полноты сердца, из одного
только удовольствия восхвалить
и придать еще более цены хвалимому.
Амалия Ивановна покраснела как рак
и завизжала, что это, может быть, у Катерины Ивановны «совсем фатер не буль; а что у ней буль фатер аус Берлин,
и таки длинны сюртук носиль
и всё делаль: пуф, пуф, пуф!» Катерина Ивановна с презрением заметила, что ее происхождение всем известно
и что в этом самом похвальном листе обозначено печатными буквами, что отец ее полковник; а что отец Амалии Ивановны (
если только у ней был какой-нибудь отец), наверно, какой-нибудь петербургский чухонец, молоко продавал; а вернее всего, что
и совсем отца не было, потому что еще до сих пор неизвестно, как зовут Амалию Ивановну по батюшке: Ивановна или Людвиговна?
Катерина Ивановна встала со стула
и строго, по-видимому спокойным голосом (хотя вся бледная
и с глубоко подымавшеюся грудью), заметила ей, что
если она хоть
только один еще раз осмелится «сопоставить на одну доску своего дрянного фатеришку с ее папенькой, то она, Катерина Ивановна, сорвет с нее чепчик
и растопчет его ногами».
Если каким бы то ни было образом вы знаете
и укажете нам, где он теперь находится, то, уверяю вас честным словом
и беру всех в свидетели, что дело тем
только и кончится.
Извольте видеть-с:
если б я не был так уверен, то уж, разумеется, при моей опытности, не рискнул бы так прямо вас обвинить; ибо за подобное, прямое
и гласное, но ложное или даже
только ошибочное обвинение я, в некотором смысле, сам отвечаю.
— Знаешь, Соня, — сказал он вдруг с каким-то вдохновением, — знаешь, что я тебе скажу:
если б
только я зарезал из того, что голоден был, — продолжал он, упирая в каждое слово
и загадочно, но искренно смотря на нее, — то я бы теперь… счастлив был! Знай ты это!
И уж
если бы
только не было ему другой дороги, то задушил бы так, что
и пикнуть бы не дал, без всякой задумчивости!..
— Э-эх, Соня! — вскрикнул он раздражительно, хотел было что-то ей возразить, но презрительно замолчал. — Не прерывай меня, Соня! Я хотел тебе
только одно доказать: что черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что не имел я права туда ходить, потому что я такая же точно вошь, как
и все! Насмеялся он надо мной, вот я к тебе
и пришел теперь! Принимай гостя!
Если б я не вошь был, то пришел ли бы я к тебе? Слушай: когда я тогда к старухе ходил, я
только попробовать сходил… Так
и знай!
Только изверг
и подлец,
если не сумасшедший, мог бы так поступить с ними, как ты поступил; а следственно, ты сумасшедший…
Я льстил безбожно,
и только что, бывало, добьюсь пожатия руки, даже взгляда, то укоряю себя, что это я вырвал его у нее силой, что она сопротивлялась, что она так сопротивлялась, что я наверное бы никогда ничего не получил,
если б я сам не был так порочен; что она, в невинности своей, не предусмотрела коварства
и поддалась неумышленно, сама того не зная, не ведая,
и прочее
и прочее.
Бедная Марфа Петровна тоже ужасно поддавалась на лесть,
и если бы
только я захотел, то, конечно, отписал бы все ее имение на себя еще при жизни.
— Говорил? Забыл. Но тогда я не мог говорить утвердительно, потому даже невесты еще не видал; я
только намеревался. Ну, а теперь у меня уж есть невеста,
и дело сделано,
и если бы
только не дела, неотлагательные, то я бы непременно вас взял
и сейчас к ним повез, — потому я вашего совета хочу спросить. Эх, черт! Всего десять минут остается. Видите, смотрите на часы; а впрочем, я вам расскажу, потому это интересная вещица, моя женитьба-то, в своем то есть роде, — куда вы? Опять уходить?
— Ну,
если так, — даже с некоторым удивлением ответил Свидригайлов, рассматривая Раскольникова, —
если так, то вы
и сами порядочный циник. Материал, по крайней мере, заключаете в себе огромный. Сознавать много можете, много… ну да вы
и делать-то много можете. Ну, однако ж, довольно. Искренно жалею, что с вами мало переговорил, да вы от меня не уйдете… Вот подождите
только…
Я говорил
только к тому, что на совести вашей ровно ничего не останется,
если бы даже…
если бы даже вы
и захотели спасти вашего брата добровольно, так, как я вам предлагаю.