Неточные совпадения
Но обо всем этом читатель узнает постепенно
и в свое время,
если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире
и просторнее по мере приближения к концу, венчающему дело.
И весьма часто, сидя на диване, вдруг, совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая работу,
если только она держалась на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный
и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Если бы Чичиков прислушался, то узнал бы много подробностей, относившихся лично к нему; но мысли его так были заняты своим предметом, что один
только сильный удар грома заставил его очнуться
и посмотреть вокруг себя; все небо было совершенно обложено тучами,
и пыльная почтовая дорога опрыскалась каплями дождя.
Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обратится в печальное,
если только долго застоишься перед ним,
и тогда бог знает что взбредет в голову.
Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение, сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность, было ему неприятно. Он даже не любил допускать с собой ни в каком случае фамильярного обращения, разве
только если особа была слишком высокого звания.
И потому теперь он совершенно обиделся.
— Мошенник! — сказал Собакевич очень хладнокровно, — продаст, обманет, еще
и пообедает с вами! Я их знаю всех: это всё мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит
и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там
только и есть порядочный человек: прокурор; да
и тот,
если сказать правду, свинья.
Впрочем, когда приметивший мужик уличал его тут же, он не спорил
и отдавал похищенную вещь; но
если только она попадала в кучу, тогда все кончено: он божился, что вещь его, куплена им тогда-то, у того-то или досталась от деда.
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик,
если только не выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила
и даже не закупорила, каналья! Козявки
и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул,
и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
— Все это хорошо,
только, уж как хотите, мы вас не выпустим так рано. Крепости будут совершены сегодня, а вы все-таки с нами поживите. Вот я сейчас отдам приказ, — сказал он
и отворил дверь в канцелярскую комнату, всю наполненную чиновниками, которые уподобились трудолюбивым пчелам, рассыпавшимся по сотам,
если только соты можно уподобить канцелярским делам: — Иван Антонович здесь?
Впрочем,
если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели,
и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими
и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что
и не захочешь,
и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос
и картавя, по-английски произнесут, как следует птице,
и даже физиономию сделают птичью,
и даже посмеются над тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот
только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
— Ах, жизнь моя, Анна Григорьевна,
если бы вы могли
только представить то положение, в котором я находилась, вообразите: приходит ко мне сегодня протопопша — протопопша, отца Кирилы жена —
и что бы вы думали: наш-то смиренник, приезжий-то наш, каков, а?
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «
И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но
только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
Конечно, земская полиция достоин был наказания за сердечные слабости, но мужиков как Вшивой-спеси, так
и Задирайлова-тож нельзя было также оправдать за самоуправство,
если они
только действительно участвовали в убиении.
И вот напечатают в газетах, что скончался, к прискорбию подчиненных
и всего человечества, почтенный гражданин, редкий отец, примерный супруг,
и много напишут всякой всячины; прибавят, пожалуй, что был сопровождаем плачем вдов
и сирот; а ведь
если разобрать хорошенько дело, так на поверку у тебя всего
только и было, что густые брови».
С нашей стороны,
если, точно, падет обвинение за бледность
и невзрачность лиц
и характеров, скажем
только то, что никогда вначале не видно всего широкого теченья
и объема дела.
Все это произвело ропот, особенно когда новый начальник, точно как наперекор своему предместнику, объявил, что для него ум
и хорошие успехи в науках ничего не значат, что он смотрит
только на поведенье, что
если человек
и плохо учится, но хорошо ведет себя, он предпочтет его умнику.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того
только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь
если на это глядеть, тогда
и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость
и самолюбье, поезжай
и объяснись с ним!
— Хорошо; положим, он вас оскорбил, зато вы
и поквитались с ним: он вам,
и вы ему. Но расставаться навсегда из пустяка, — помилуйте, на что же это похоже? Как же оставлять дело, которое
только что началось?
Если уже избрана цель, так тут уже нужно идти напролом. Что глядеть на то, что человек плюется! Человек всегда плюется; да вы не отыщете теперь во всем свете такого, который бы не плевался.
«Нет, я не так, — говорил Чичиков, очутившись опять посреди открытых полей
и пространств, — нет, я не так распоряжусь. Как
только, даст Бог, все покончу благополучно
и сделаюсь действительно состоятельным, зажиточным человеком, я поступлю тогда совсем иначе: будет у меня
и повар,
и дом, как полная чаша, но будет
и хозяйственная часть в порядке. Концы сведутся с концами, да понемножку всякий год будет откладываться сумма
и для потомства,
если только Бог пошлет жене плодородье…» — Эй ты — дурачина!
По причине толщины, он уже не мог ни в каком случае потонуть
и как бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода бы его все выносила наверх;
и если бы село к нему на спину еще двое человек, он бы, как упрямый пузырь, остался с ними на верхушке воды, слегка
только под ними покряхтывал да пускал носом
и ртом пузыри.
— Ну, слушай, этот раз возьму,
и то из сожаления
только, чтобы не провозился напрасно. Но
если ты привезешь в другой раз, хоть три недели канючь — не возьму.
— А зачем же так вы не рассуждаете
и в делах света? Ведь
и в свете мы должны служить Богу, а не кому иному.
Если и другому кому служим, мы потому
только служим, будучи уверены, что так Бог велит, а без того мы бы
и не служили. Что ж другое все способности
и дары, которые розные у всякого? Ведь это орудия моленья нашего: то — словами, а это делом. Ведь вам же в монастырь нельзя идти: вы прикреплены к миру, у вас семейство.
О,
если бы мне как-нибудь
только выпутаться
и уехать хоть с небольшим капиталом, поселюсь вдали от…
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов
и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения
и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>,
если только выпустят его
и отдадут хотя часть.
Следовало бы тоже принять во внимание
и прежнюю жизнь человека, потому что,
если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь
только его, да
и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет
и даже не просит о смягчении,
и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а закон.