Неточные совпадения
Однажды ночью,
в компании, он одним ударом ссадил одного блюстителя вершков двенадцати
росту.
— Садись, всех довезу! — опять кричит Миколка, прыгая первый
в телегу, берет вожжи и становится на передке во весь
рост. — Гнедой даве с Матвеем ушел, — кричит он с телеги, — а кобыленка этта, братцы, только сердце мое надрывает: так бы, кажись, ее и убил, даром хлеб ест. Говорю, садись! Вскачь пущу! Вскачь пойдет! — И он берет
в руки кнут, с наслаждением готовясь сечь савраску.
Студент разболтался и сообщил, кроме того, что у старухи есть сестра, Лизавета, которую она, такая маленькая и гаденькая, бьет поминутно и держит
в совершенном порабощении, как маленького ребенка, тогда как Лизавета, по крайней мере, восьми вершков
росту…
[
Рост человека обозначался
в вершках сверх двух аршин (аршин — 71 см, вершок — 4,44 см).]
Была же Лизавета мещанка, а не чиновница, девица, и собой ужасно нескладная,
росту замечательно высокого, с длинными, как будто вывернутыми, ножищами, всегда
в стоптанных козловых башмаках, и держала себя чистоплотно.
Удар пришелся
в самое темя, чему способствовал ее малый
рост.
Он был еще очень молод, одет как простолюдин,
роста среднего, худощавый, с волосами, обстриженными
в кружок, с тонкими, как бы сухими чертами лица. Неожиданно оттолкнутый им человек первый бросился было за ним
в комнату и успел схватить его за плечо: это был конвойный; но Николай дернул руку и вырвался от него еще раз.
Этот Андрей Семенович был худосочный и золотушный человек, малого
роста, где-то служивший и до странности белокурый, с бакенбардами,
в виде котлет, которыми он очень гордился.
Это была клетушка до того маленькая, что даже почти не под
рост Свидригайлову,
в одно окно; постель очень грязная, простой крашеный стол и стул занимали почти все пространство.
Две другие еще горели в двух огромных, почти
в рост человека, подсвечниках, стоявших посередине, несмотря на то что уже давно в решетчатое широкое окно глядело утро.
Ему грустно и больно стало за свою неразвитость, остановку
в росте нравственных сил, за тяжесть, мешающую всему; и зависть грызла его, что другие так полно и широко живут, а у него как будто тяжелый камень брошен на узкой и жалкой тропе его существования.
— Не на твои ли деньги? ась? Ну, ну, хорошо, скажу ему, скажу. Только не знаю, — продолжал старик с недовольным лицом, — этот Гарпенченко, прости Господи, жила: векселя скупает, деньги
в рост отдает, именья с молотка приобретает… И кто его в нашу сторону занес? Ох, уж эти мне заезжие! Не скоро от него толку добьешься; а впрочем, посмотрим.
У Омона Телепнева выступала в конце программы, разыгрывая незатейливую сцену: открывался занавес, и пред глазами «всей Москвы» являлась богато обставленная уборная артистки; посреди ее, у зеркала в три створки и
в рост человека, стояла, спиною к публике, Алина в пеньюаре, широком, как мантия.
Неточные совпадения
Показался какой-то Сысой Пафнутьевич и Макдональд Карлович, о которых и не слышно было никогда;
в гостиных заторчал какой-то длинный, длинный, с простреленною рукою, такого высокого
роста, какого даже и не видано было.
На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга
в кожаном переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший,
ростом не более лесного ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие, как
в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял
в зубах своих еще до нашествия на Москву французов.
Платон Михалыч Платонов был Ахиллес и Парид [Так
в рукописи. Следует: Парис.] вместе: стройное сложение, картинный
рост, свежесть — все было собрано
в нем. Приятная усмешка с легким выраженьем иронии как бы еще усиливала его красоту. Но, несмотря на все это, было
в нем что-то неоживленное и сонное. Страсти, печали и потрясения не навели морщины на девственное, свежее его лицо, но с тем вместе и не оживили его.
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк
ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом
в желудке.
Полицеймейстер, который служил
в кампанию двенадцатого года и лично видел Наполеона, не мог тоже не сознаться, что
ростом он никак не будет выше Чичикова и что складом своей фигуры Наполеон тоже нельзя сказать чтобы слишком толст, однако ж и не так чтобы тонок.