Неточные совпадения
Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже,
в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо
было проходить мимо хозяйкиной кухни,
почти всегда настежь отворенной на лестницу.
В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день, как уж он
почти совсем ничего не
ел.
Они вошли со двора и прошли
в четвертый этаж. Лестница чем дальше, тем становилась темнее.
Было уже
почти одиннадцать часов, и хотя
в эту пору
в Петербурге нет настоящей ночи, но на верху лестницы
было очень темно.
Этот бульвар и всегда стоит пустынный, теперь же, во втором часу и
в такой зной, никого
почти не
было.
Замечательно, что Раскольников,
быв в университете,
почти не имел товарищей, всех чуждался, ни к кому не ходил и у себя принимал тяжело.
Он бросил скамейку и пошел,
почти побежал; он хотел
было поворотить назад, к дому, но домой идти ему стало вдруг ужасно противно: там-то,
в углу,
в этом-то ужасном шкафу и созревало все это вот уже более месяца, и он пошел куда глаза глядят.
Старуха взглянула
было на заклад, но тотчас же уставилась глазами прямо
в глаза незваному гостю. Она смотрела внимательно, злобно и недоверчиво. Прошло с минуту; ему показалось даже
в ее глазах что-то вроде насмешки, как будто она уже обо всем догадалась. Он чувствовал, что теряется, что ему
почти страшно, до того страшно, что, кажется, смотри она так, не говори ни слова еще с полминуты, то он бы убежал от нее.
Ни одного мига нельзя
было терять более. Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и
почти без усилия,
почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не
было. Но как только он раз опустил топор, тут и родилась
в нем сила.
Правда, он и не рассчитывал на вещи; он думал, что
будут одни только деньги, а потому и не приготовил заранее места, — «но теперь-то, теперь чему я рад? — думал он. — Разве так прячут? Подлинно разум меня оставляет!»
В изнеможении сел он на диван, и тотчас же нестерпимый озноб снова затряс его. Машинально потащил он лежавшее подле, на стуле, бывшее его студенческое зимнее пальто, теплое, но уже
почти в лохмотьях, накрылся им, и сон и бред опять разом охватили его. Он забылся.
Тут, верно,
было какое-то заведение, каретное или слесарное, или что-нибудь
в этом роде; везде,
почти от самых ворот, чернелось много угольной пыли.
Когда он ходил
в университет, то обыкновенно, — чаще всего, возвращаясь домой, — случалось ему, может
быть, раз сто, останавливаться именно на этом же самом месте, пристально вглядываться
в эту действительно великолепную панораму и каждый раз
почти удивляться одному неясному и неразрешимому своему впечатлению.
Ну, его с надлежащими онёрами [Онёры —
почести (фр. honnéur).] и представили
в такую-то часть, сюда то
есть.
Только что Раскольников отворил дверь на улицу, как вдруг, на самом крыльце, столкнулся с входившим Разумихиным. Оба, даже за шаг еще, не видали друг друга, так что
почти головами столкнулись. Несколько времени обмеривали они один другого взглядом. Разумихин
был в величайшем изумлении, но вдруг гнев, настоящий гнев, грозно засверкал
в его глазах.
— А журнал, это
есть, братец ты мой, такие картинки, крашеные, и идут они сюда к здешним портным каждую субботу, по
почте, из-за границы, с тем то
есть, как кому одеваться, как мужскому, равномерно и женскому полу. Рисунок, значит. Мужской пол все больше
в бекешах пишется, а уж по женскому отделению такие, брат, суфлеры, что отдай ты мне все, да и мало!
Это ночное мытье производилось самою Катериной Ивановной, собственноручно, по крайней мере два раза
в неделю, а иногда и чаще, ибо дошли до того, что переменного белья уже совсем
почти не
было, и
было у каждого члена семейства по одному только экземпляру, а Катерина Ивановна не могла выносить нечистоты и лучше соглашалась мучить себя по ночам и не по силам, когда все спят, чтоб успеть к утру просушить мокрое белье на протянутой веревке и подать чистое, чем видеть грязь
в доме.
Катерина Ивановна суетилась около больного, она подавала ему
пить, обтирая пот и кровь с головы, оправляла подушки и разговаривала с священником, изредка успевая оборотиться к нему, между делом. Теперь же она вдруг набросилась на него
почти в исступлении...
Еще полчаса тому, провожая домой Раскольникова, он
был хоть и излишне болтлив, что и сознавал, но совершенно бодр и
почти свеж, несмотря на ужасное количество выпитого
в этот вечер вина.
Волосы у нее
были темно-русые, немного светлей, чем у брата; глаза
почти черные, сверкающие, гордые и
в то же время иногда, минутами, необыкновенно добрые.
Несмотря на то, что Пульхерии Александровне
было уже сорок три года, лицо ее все еще сохраняло
в себе остатки прежней красоты, и к тому же она казалась гораздо моложе своих лет, что бывает
почти всегда с женщинами, сохранившими ясность духа, свежесть впечатлений и честный, чистый жар сердца до старости.
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений
в помешательстве», он отвечал с спокойною и откровенною усмешкой, что слова его слишком преувеличены; что, конечно,
в больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить, что
почти вплоть до сегодня больной
был в бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно
будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
Действительно, Раскольников
был почти здоров, особенно
в сравнении со вчерашним, только
был очень бледен, рассеян и угрюм. Снаружи он походил как бы на раненого человека или вытерпливающего какую-нибудь сильную физическую боль: брови его
были сдвинуты, губы сжаты, взгляд воспаленный. Говорил он мало и неохотно, как бы через силу или исполняя обязанность, и какое-то беспокойство изредка появлялось
в его движениях.
— Она просит вас сделать нам
честь на отпевании
в церкви
быть завтра, а потом уж к ней прибыть, на поминки.
В лице ее, да и во всей ее фигуре,
была сверх того одна особенная характерная черта: несмотря на свои восемнадцать лет, она казалась
почти еще девочкой, гораздо моложе своих лет, совсем
почти ребенком, и это иногда даже смешно проявлялось
в некоторых ее движениях.
Он одно дело, прошлого года, такое об убийстве разыскал,
в котором
почти все следы
были потеряны!
Почту себя счастливым, если вам, Пульхерия Александровна, возможно
будет разубедить меня
в противном отношении и тем значительно успокоить.
— Чтой-то вы уж совсем нас во власть свою берете, Петр Петрович. Дуня вам рассказала причину, почему не исполнено ваше желание: она хорошие намерения имела. Да и пишете вы мне, точно приказываете. Неужели ж нам каждое желание ваше за приказание считать? А я так вам напротив скажу, что вам следует теперь к нам
быть особенно деликатным и снисходительным, потому что мы все бросили и, вам доверясь, сюда приехали, а стало
быть, и без того уж
почти в вашей власти состоим.
— Ох, уж не знаю! — вскрикнула Соня
почти в отчаянии и схватилась за голову. Видно
было, что эта мысль уж много-много раз
в ней самой мелькала, и он только вспугнул опять эту мысль.
Может
быть, много раз и серьезно обдумывала она
в отчаянии, как бы разом покончить, и до того серьезно, что теперь
почти и не удивилась предложению его.
— Да-с,
был такой
почти точно случай, психологический,
в судебной практике нашей-с, болезненный такой случай-с, — продолжал скороговоркой Порфирий.
Ему как-то предчувствовалось, что, по крайней мере, на сегодняшний день он
почти наверное может считать себя безопасным. Вдруг
в сердце своем он ощутил
почти радость: ему захотелось поскорее к Катерине Ивановне. На похороны он, разумеется, опоздал, но на поминки
поспеет, и там, сейчас, он увидит Соню.
Это народ такого склада, что непременно
почли бы за обязанность возвратить
в случае отказа и подарки и деньги; а возвращать-то
было бы тяжеленько и жалко!
Поспешив осведомиться у г-жи Липпевехзель, хлопотавшей
в отсутствие Катерины Ивановны (находившейся на кладбище) около накрывавшегося стола, он узнал, что поминки
будут торжественные, что приглашены
почти все жильцы, из них даже и незнакомые покойному, что приглашен даже Андрей Семенович Лебезятников, несмотря на бывшую его ссору с Катериной Ивановной, и, наконец, он сам, Петр Петрович, не только приглашен, но даже с большим нетерпением ожидается, так как он
почти самый важный гость из всех жильцов.
Сама Амалия Ивановна приглашена
была тоже с большим почетом, несмотря на все бывшие неприятности, а потому хозяйничала и хлопотала теперь,
почти чувствуя от этого наслаждение, а сверх того
была вся разодета хоть и
в траур, но во все новое,
в шелковое,
в пух и прах, и гордилась этим.
Он остановился у него по приезде
в Петербург не из одной только скаредной экономии, хотя это и
было почти главною причиной, но
была тут и другая причина.
Сердце у него
было довольно мягкое, но речь весьма самоуверенная, а иной раз чрезвычайно даже заносчивая, — что,
в сравнении с фигуркой его,
почти всегда выходило смешно.
— Я не знаю-с. Это только она сегодня-с так… это раз
в жизни… ей уж очень хотелось помянуть,
честь оказать, память… а она очень умная-с. А впрочем, как вам угодно-с, и я очень, очень, очень
буду… они все
будут вам… и вас бог-с… и сироты-с…
Может
быть, Катерина Ивановна считала себя обязанною перед покойником
почтить его память «как следует», чтобы знали все жильцы и Амалия Ивановна
в особенности, что он
был «не только их совсем не хуже, а, может
быть, еще и гораздо получше-с» и что никто из них не имеет права перед ним «свой нос задирать».
Другая неприятность тоже отчасти способствовала раздражению Катерины Ивановны: на похоронах из жильцов, званных на похороны, кроме полячка, который успел-таки забежать и на кладбище, никто
почти не
был; к поминкам же, то
есть к закуске, явились из них всё самые незначительные и бедные, многие из них не
в своем даже виде, так, дрянь какая-то.
Что же касается до Петра Петровича, то я всегда
была в нем уверена, — продолжала Катерина Ивановна Раскольникову, — и уж, конечно, он не похож… — резко и громко и с чрезвычайно строгим видом обратилась она к Амалии Ивановне, отчего та даже оробела, — не похож на тех ваших расфуфыренных шлепохвостниц, которых у папеньки
в кухарки на кухню не взяли бы, а покойник муж, уж конечно, им бы
честь сделал, принимая их, и то разве только по неистощимой своей доброте.
Похвальный лист тотчас же пошел по рукам пьяных гостей, чему Катерина Ивановна не препятствовала, потому что
в нем действительно
было обозначено en toutes lettres, [полностью (фр.).] что она дочь надворного советника и кавалера, а следовательно, и
в самом деле
почти полковничья дочь.
— То значит, что вы… клеветник, вот что значат мои слова! — горячо проговорил Лебезятников, строго смотря на него своими подслеповатыми глазками. Он
был ужасно рассержен. Раскольников так и впился
в него глазами, как бы подхватывая и взвешивая каждое слово. Опять снова воцарилось молчание. Петр Петрович
почти даже потерялся, особенно
в первое мгновение.
Теперь прошу особенного внимания: представьте себе, что если б ему удалось теперь доказать, что Софья Семеновна — воровка, то, во-первых, он доказал бы моей сестре и матери, что
был почти прав
в своих подозрениях; что он справедливо рассердился за то, что я поставил на одну доску мою сестру и Софью Семеновну, что, нападая на меня, он защищал, стало
быть, и предохранял
честь моей сестры, а своей невесты.
Может
быть, он бы с удовольствием бросил все и ушел, но
в настоящую минуту это
было почти невозможно; это значило прямо сознаться
в справедливости взводимых на него обвинений и
в том, что он действительно оклеветал Софью Семеновну.
— Долой с квартир! Сейчас! Марш! — и с этими словами начала хватать все, что ни попадалось ей под руку из вещей Катерины Ивановны, и скидывать на пол.
Почти и без того убитая, чуть не
в обмороке, задыхавшаяся, бледная, Катерина Ивановна вскочила с постели (на которую упала
было в изнеможении) и бросилась на Амалию Ивановну. Но борьба
была слишком неравна; та отпихнула ее, как перышко.
Если б возможно
было уйти куда-нибудь
в эту минуту и остаться совсем одному, хотя бы на всю жизнь, то он
почел бы себя счастливым.
Но дело
в том, что он
в последнее время, хоть и всегда
почти был один, никак не мог почувствовать, что он один.
Но только что он отворил дверь
в сени, как вдруг столкнулся с самим Порфирием. Тот входил к нему. Раскольников остолбенел на одну минуту. Странно, он не очень удивился Порфирию и
почти его не испугался. Он только вздрогнул, но быстро, мгновенно приготовился. «Может
быть, развязка! Но как же это он подошел тихонько, как кошка, и я ничего не слыхал? Неужели подслушивал?»
— Потому что, как я уж и объявил давеча, считаю себя обязанным вам объяснением. Не хочу, чтобы вы меня за изверга
почитали, тем паче что искренно к вам расположен, верьте не верьте. Вследствие чего, в-третьих, и пришел к вам с открытым и прямым предложением — учинить явку с повинною. Это вам
будет бесчисленно выгоднее, да и мне тоже выгоднее, — потому с плеч долой. Ну что, откровенно или нет с моей стороны?
Дунечка недоверчиво осматривалась, но ничего особенного не заметила ни
в убранстве, ни
в расположении комнат, хотя бы и можно
было кой-что заметить, например, что квартира Свидригайлова приходилась как-то между двумя
почти необитаемыми квартирами.
(Эта женщина никогда не делала вопросов прямых, а всегда пускала
в ход сперва улыбки и потирания рук, а потом, если надо
было что-нибудь узнать непременно и верно, например: когда угодно
будет Аркадию Ивановичу назначить свадьбу, то начинала любопытнейшими и
почти жадными вопросами о Париже и о тамошней придворной жизни и разве потом уже доходила по порядку и до третьей линии Васильевского острова.)