Неточные совпадения
Трогало меня иногда очень, что он, входя по вечерам,
почти каждый раз как будто робел, отворяя дверь, и в первую минуту всегда
с странным беспокойством заглядывал мне в глаза: «не помешаю ли, дескать? скажи — я
уйду».
— Скверно очень-с, — прошептал на этот раз уже
с разозленным видом рябой. Между тем Ламберт возвратился
почти совсем бледный и что-то, оживленно жестикулируя, начал шептать рябому. Тот между тем приказал лакею поскорей подавать кофе; он слушал брезгливо; ему, видимо, хотелось поскорее
уйти. И однако, вся история была простым лишь школьничеством. Тришатов
с чашкою кофе перешел
с своего места ко мне и сел со мною рядом.
Но так как она не
уходила и все стояла, то я, схватив шубу и шапку, вышел сам, оставив ее среди комнаты. В комнате же моей не было никаких писем и бумаг, да я и прежде никогда
почти не запирал комнату,
уходя. Но я не успел еще дойти до выходной двери, как
с лестницы сбежал за мною, без шляпы и в вицмундире, хозяин мой, Петр Ипполитович.
Я, конечно, зашел и к маме, во-первых, чтоб проведать бедную маму, а во-вторых, рассчитывая
почти наверно встретить там Татьяну Павловну; но и там ее не было; она только что куда-то
ушла, а мама лежала больная, и
с ней оставалась одна Лиза.
— Скоро все так переменится, что вы даже не ожидаете. — Он помолчал. Ленин уже два месяца ведет тайные переговоры с великим князем Борисом Владимировичем. Будет инсценирован государственный переворот. Идейные вожаки большевизма заблаговременно исчезнут, а всех скомпрометированных прохвостов оставят на расправу, чтобы окружить большевизм мученическим ореолом и
уйти с честью. Ленин, Троцкий и другие получают пожизненную пенсию по пятьдесят тысяч рублей золотом и обязуются уехать в Америку.
Неточные совпадения
— Уйду-с, но одно только последнее слово! — проговорил он, уже
почти совсем не владея собою, — ваша мамаша, кажется, совершенно забыла, что я решился вас взять, так сказать, после городской молвы, разнесшейся по всему околотку насчет репутации вашей.
Может быть, он бы
с удовольствием бросил все и
ушел, но в настоящую минуту это было
почти невозможно; это значило прямо сознаться в справедливости взводимых на него обвинений и в том, что он действительно оклеветал Софью Семеновну.
С полгода по смерти Обломова жила она
с Анисьей и Захаром в дому, убиваясь горем. Она проторила тропинку к могиле мужа и выплакала все глаза,
почти ничего не ела, не пила, питалась только чаем и часто по ночам не смыкала глаз и истомилась совсем. Она никогда никому не жаловалась и, кажется, чем более отодвигалась от минуты разлуки, тем больше
уходила в себя, в свою печаль, и замыкалась от всех, даже от Анисьи. Никто не знал, каково у ней на душе.
— Нет, выздоравливаю я! — сказал он и задумался. — Ах, если б только я мог знать, что герой этого романа — Илья! Сколько времени
ушло, сколько крови испортилось! За что? Зачем! — твердил он
почти с досадой.
Не слышно прыжка
с печки — Захар нейдет: Штольц
услал его на
почту.