Неточные совпадения
— Питает! Вот ей,
не угодно ли этого? — вскричал я, в негодовании
показывая кукиш.
Повторяю, князь был ужасно необразован. Я даже повернулся с досады на диване, хоть и
не совсем был согласен с Версиловым. Версилов слишком понял, что князь
показывает зубы.
— Крафт мне рассказал его содержание и даже
показал мне его… Прощайте! Когда я бывал у вас в кабинете, то робел при вас, а когда вы уходили, я готов был броситься и целовать то место на полу, где стояла ваша нога… — проговорил я вдруг безотчетно, сам
не зная как и для чего, и,
не взглянув на нее, быстро вышел.
— И только обманули меня тогда и еще пуще замутили чистый источник в душе моей! Да, я — жалкий подросток и сам
не знаю поминутно, что зло, что добро.
Покажи вы мне тогда хоть капельку дороги, и я бы догадался и тотчас вскочил на правый путь. Но вы только меня тогда разозлили.
Что я „честь семейства“, что ли, должен спасти?» Отмечаю все эти подлости, чтоб
показать, до какой степени я еще
не укреплен был в разумении зла и добра.
Странно, во мне всегда была, и, может быть, с самого первого детства, такая черта: коли уж мне сделали зло, восполнили его окончательно, оскорбили до последних пределов, то всегда тут же являлось у меня неутолимое желание пассивно подчиниться оскорблению и даже пойти вперед желаниям обидчика: «Нате, вы унизили меня, так я еще пуще сам унижусь, вот смотрите, любуйтесь!» Тушар бил меня и хотел
показать, что я — лакей, а
не сенаторский сын, и вот я тотчас же сам вошел тогда в роль лакея.
Кто знает, может быть, мне очень хотелось тоже
не скрыть от нее, что визит ее меня даже перед товарищами стыдит; хоть капельку
показать ей это, чтоб поняла: «Вот, дескать, ты меня срамишь и даже сама
не понимаешь того».
«Постой, говорит, старик,
покажу я тебе дело удивительное, потому ты сего еще никогда
не видывал.
Петру Валерьянычу я, однако,
не признался, что еще допреж сего, с лишком тридцать пять лет тому, это самое чудо видел, потому вижу от великого удовольствия
показывает человек, и стал я, напротив, дивиться и ужасаться.
Мама рассказывала мне всегда обо всем домашнем, обыкновенно когда приходила с супом кормить меня (когда я еще
не мог сам есть), чтобы развлечь меня; я же при этом упорно старался
показать каждый раз, что мало интересуюсь всеми этими сведениями, а потому и про Настасью Егоровну
не расспросил подробнее, даже промолчал совсем.
Во-вторых, составил довольно приблизительное понятие о значении этих лиц (старого князя, ее, Бьоринга, Анны Андреевны и даже Версилова); третье: узнал, что я оскорблен и грожусь отмстить, и, наконец, четвертое, главнейшее: узнал, что существует такой документ, таинственный и спрятанный, такое письмо, которое если
показать полусумасшедшему старику князю, то он, прочтя его и узнав, что собственная дочь считает его сумасшедшим и уже «советовалась с юристами» о том, как бы его засадить, — или сойдет с ума окончательно, или прогонит ее из дому и лишит наследства, или женится на одной mademoiselle Версиловой, на которой уже хочет жениться и чего ему
не позволяют.
Она пошла к нему
не потому лишь, чтоб
показать нам, что в нас
не нуждается, а и потому, что действительно ценила Васина.
— Зачем нет? Ты ей
покажешь документ — она струсит и пойдет за тебя, чтобы
не потерять деньги.
Он теперь один, он
не может быть все там, и наверно ушел куда-нибудь один: отыщите его скорей, непременно скорей, бегите к нему,
покажите, что вы — любящий сын его, докажите, что вы — милый, добрый мальчик, мой студент, которого я…
— Или идиотка; впрочем, я думаю, что и сумасшедшая. У нее был ребенок от князя Сергея Петровича (по сумасшествию, а
не по любви; это — один из подлейших поступков князя Сергея Петровича); ребенок теперь здесь, в той комнате, и я давно хотел тебе
показать его. Князь Сергей Петрович
не смел сюда приходить и смотреть на ребенка; это был мой с ним уговор еще за границей. Я взял его к себе, с позволения твоей мамы. С позволения твоей мамы хотел тогда и жениться на этой… несчастной…
План состоял в том, чтобы вдруг, без всяких подходов и наговоров, разом объявить все князю, испугать его, потрясти его, указать, что его неминуемо ожидает сумасшедший дом, и когда он упрется, придет в негодование, станет
не верить, то
показать ему письмо дочери: «дескать, уж было раз намерение объявить сумасшедшим; так теперь, чтоб помешать браку, и подавно может быть».
«На сумасшедших
не сердятся, — мелькнуло у меня вдруг в голове, — а Татьяна озверела на него от злости; значит, он — вовсе
не сумасшедший…» О, мне все казалось, что это была аллегория и что ему непременно хотелось с чем-то покончить, как с этим образом, и
показать это нам, маме, всем. Но и «двойник» был тоже несомненно подле него; в этом
не было никакого сомнения…
— Нет, он сойдет с ума, если я ему
покажу письмо дочери, в котором та советуется с адвокатом о том, как объявить отца сумасшедшим! — воскликнул я с жаром. — Вот чего он
не вынесет. Знайте, что он
не верит письму этому, он мне уже говорил!
— Кому? Ха-ха-ха! А скандал, а письмо
покажем князю! Где отберут? Я
не держу документов в квартире. Я
покажу князю через третье лицо.
Не упрямьтесь, барыня, благодарите, что я еще
не много прошу, другой бы, кроме того, попросил еще услуг… знаете каких… в которых ни одна хорошенькая женщина
не отказывает, при стеснительных обстоятельствах, вот каких… Хе-хе-хе! Vous êtes belle, vous! [Вы же красивая женщина! (франц.)]
— Ни с места! — завопил он, рассвирепев от плевка, схватив ее за плечо и
показывая револьвер, — разумеется для одной лишь острастки. — Она вскрикнула и опустилась на диван. Я ринулся в комнату; но в ту же минуту из двери в коридор выбежал и Версилов. (Он там стоял и выжидал.)
Не успел я мигнуть, как он выхватил револьвер у Ламберта и из всей силы ударил его револьвером по голове. Ламберт зашатался и упал без чувств; кровь хлынула из его головы на ковер.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же
покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
— Ах, батюшка! ах, благодетель мой! — вскрикнул Плюшкин,
не замечая от радости, что у него из носа выглянул весьма некартинно табак, на образец густого кофия, и полы халата, раскрывшись,
показали платье,
не весьма приличное для рассматриванья.
Бонапарт ты проклятый!» Потом прикрикнул на всех: «Эй вы, любезные!» — и стегнул по всем по трем уже
не в виде наказания, но чтобы
показать, что был ими доволен.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова,
показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и
не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.
Несколько вопросов, им сделанных,
показали в госте
не только любознательность, но и основательность; ибо прежде всего расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян и в каком положении находятся их имения, а потом уже осведомился, как имя и отчество.